Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:29 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..

Мои целлофановые ребята от первого января.

Подводя итоги, строя планы - от многих слышу, что прошедший год был не оч. Не знаю-не знаю, у меня он был сладеньким, как никогда; мне шестнадцатый подкинул карасика, из-за бессильной привязанности к которому я начала рисовать как не в себя всякую мрачноту. Вытащил рыбку с красным плавничком и почти сразу отпустил обратно в море, а рисовач остался, как остаются от взаимных союзов монокли, аппараты для абсента (привет хрен какой-то ) дети, коты и вот это всё. Наверное, я даже благодарна такому повороту событий. Столько желаний, целей, внушительный трамплин для прыжка выше головы.

Выше своей, разумеется, не прыгнуть, но вот через головы заветных карасиков я перемахиваю дай боже. Благодаря первой великой семилетней тоске я телепортировалась из тесных Подмосковий в большие Петербурги, обросла как большая любимой работой, помелькала в титрах сериалов, которые смотрят родители карасика, так и оставшегося в моём крохотном городе, и отпустило совсем.
Здесь, конечно, задачи сложнее в разы. Внушительная разница в возрасте, несравнимый жизненный опыт, ожидаются не просто прыжки, а гонки на предельных скоростях, но я чо. У меня полтора года на подготовку к плану Х, когда стало понятно, что в гриме мне тесновато, пора брать разгон и мчать дальше, перепрыгивать нынешнего карасика во избежание ещё семи лет невзаимной тоски на расстоянии. Что меня ждёт в семнадцатом? Экстернат, учебники за десятый-одиннадцатый класс и егэ, прокачивание академических рисунка и живописи на курсах при театральной академии, просмотр максимального количества спектаклей вживую и в записи, до чего дотянусь; рисовач из головы, если останутся силы, много спец. литературы. И работа в тиятре в параллель, конечно же, и немножечко в кино. Господи, дай мне памяти, что бы помнить много вещей по учёбе, а карасик что б мелькал где-то в стороночке, просто что бы не забывать, ради чего это всё. Господи, а? Потому что сейчас я думаю о нём каждый день. А когда умышленно равнодушничаю, то наутро помню сны о нём - такие, что не хочется просыпаться, потому что от контраста моментально мертвеешь. Господи, а. Ты же сделаешь так, что карасик останется на периферии, когда через несколько лет в пустом театральном зале на финальном прогоне я буду смотреть уже не на свой грим, а на свою сценографию, на декорации и костюмы по моим эскизам? Заранее спасибо. Конечно, сделаешь, чо.

@темы: "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "карасиная тоска", "тиятр"

17:58 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Ну конечно же, я ничего не сказала. И оправдываю себя, что да, не надо было, и что "наши встречи не бывают последними", найдётся ещё сто тысяч поводов и увидеться, и дотронуться, и да всё же заебись, но..
Несколько пропущенных, пока я херачила грим в бункере женского цеха, где ни интернетов, ни связи, где телефон бесполезный кусок пластика и железа. А потом уже не смогла дозвониться я.
Такие дела, такой день.
Город как-то страшно бесцветно опустел, я снова краткосрочно мертвею и блюю, смотрю сквозь людей, хожу сквозь людей и вместо комикса рисую густую вязкую формалиновую тишину. Липкую и плотную, как смола. И себя в ней - уродливую, распухшую и высохшую одновременно, такую же выцвевшую от формалина, как этот ебучий вакуум вокруг.
Но я придумала одну классную карасиную штуку и буду заниматься ей, ибо не сдаваться, ваще не сдаваться, несмотря на любые обстоятельства, не сдаваться до тех пор, пока не обнаружишь равнодушие в один прекрасный момент или пока тумблер не переключится на другого человека, а у меня это раз в сто лет, так что..



картинос в зачаточном состоянии

"..почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали." (с)

@темы: "карасиная тоска", "рисовач", "страдальческий лытыдыбр", "фото", "чужое"

01:55 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
01:59 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..


Показ с первыми зрителями-студентами вот-вот уже. Два дня и отстреляем, следующий блок допремьерных репетиций уже в январе.

Из-за двух аэрографов с аквой в нашем небольшом цехе (плюс-минус пятнадцать человек актёров и статистов, три часа непрерывного грима) внутренности будто пересыпаны песком, дышать сложно, как через наждачку, даже вне театра. Я так ни разу и не посмотрела прогон целиком, ибо крайние дни тамбуровала баки и выиграла войну, закончив их сегоднячки, а если про ситуацию в целом - нам всем пиздец, мы все умрём.
Мои артисты - самые стойкие оловянные солдатики в мире, но загоняя под парик очередную шпильку, отлепляя тейп звуковиков от пушка на щеке или шее, обдавая кожу щекотной и холодной струёй аэрографа, я морщусь вместе с ними от боли и неудобств. Меняю ребятам раствор для линз пока он спит грею воду в нашем медленном кране после прогона, бегаю за полотенцами в гримёрки, ерошу волосы - и грима ради, и сочувствия для. Почти падаю в обморок на последнем моём, Руслане, от этой мелкодисперсной глицериново-красильной пыли, собираю себя в кулак, аккуратненько сажусь рядом на пол, смотрю снизу вверх, как Рус догримировывается сам. Каждый такой выпуск - действительно война, и как это сближает, чёрт возьми, хоть наша гримёрная братия и гестапо, и сёстры милосердия одновременно, чо уж там.

Мне подсовывают шоколадку за резинку штанов, а её верх прячут под мою же футболку. "На один стакан четыре бутылька" - это наши разговоры в женском цехе, поди пойми, о чём мы, а мы о формуле цвета, замешиваем аквагрим. Смеёмся нервно и оттого особенно громко. Как самый слепой человек гримцеха, я учу одевать линзы моих парней. Андрей - говорю я, иди давай на микрофон и на грим, а Андрей сидит на полу, строит деревянную башню с внуком начальницы цеха. Упав рядом с тарелкой в служебном буфете после начала прогона, ты не чувствуешь вкуса еды - ибо страшно, страшно устал, тебя немного пошатывает и тошнит. Кофе льёшь в себя, как бензин - мерзотный даже в обычные дни, с маленькой дозой молока за вредность. Дома не можешь уснуть, потому что слишком много всего случилось с тобой в этот бесконечный театральный день. Страшно хочется рисовать, читать, лечь и умереть. Это всё про любовь, если что. Только про неё.

ещё картинок про выпуск чуть-чуть

Прежде чем встать и демонстративно уйти с середины спектакля - любого, даже самого плохого и скучного, подумайте на секундочку, вспомнив мою писанину, какой кровищей выпускается это всё.

..На киносходке у Анвара всё меньше наших. Я вваливаюсь в его мансардную мастерскую с очередной репетиции, руки как у трубочиста, взгляд стеклянен и пуст. Оператор Борисыч с порога вручает мне пакетик волшебства в благодарность за неоднократные контрамарки - набор художественных кистей в деревянной коробочке, плакатные перья, и за восторгом я даже не замечаю, как подходит поздороваться приехавший из Минска Денис, в честь которого всё и заверте. За эгегеем я обнаруживаю, что сидящий в нашей компании пиротехник выпускает "Губернатора" вместе со мной, а ещё работает на "Фунте" и "Алисе". И всё, на большую часть вечера я пропадаю для общества, душевно беседуя за тиятр. Моя голова умная, она умеет моментально отсекать всё, чему возврата нет, иногда даже обидно за эту лёгкость отказа от людей, действий, привычной обстановки. Надо двигаться дальше. Без этого никак.

"Я знаю, кому надо показать твои рисунки, кому они понравятся - Могучему!" - говорит мне одна из помрежей. "Саша, я видел твои работы, а ты не хотела бы что-нибудь по нашему Жолдаку нарисовать?" - говорят мне артисты после того, как я неосторожно и неумышленно забыла на малой сцене папку с черкалочками, самыми, конечно, палевными, гологрудые автопортреты, череп оленя, мёртвые гипсовые головы, это вот всё. "Ну ты Фрида Кало!" - это уже девочки-реквизиторы на тот же материал. Мне кажется, рано или поздно я уйду из грима куда-то дальше в театрально-киношно-рисовальческое, сейчас идёт какой-то еле заметный переломный этап, по-другому работает восприятие, очень любопытный процесс. Из одного в другое, из другого в третье. Мне нравится.

Всё хорошо. Это адская, но чертовски интересная карусель.

Всё хорошо.

@темы: "фото", "тиятр", "страдальческий лытыдыбр", "лытыдыбр обыкновенный", "киношенька", "гримёрство", "МВ"

22:52 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Поцитирую Настю Кузнецову ещё. Потому что это сейчас мы выпускаем спектакль и тоже ощущаем себя как на войне, но так-то, так-то, а.
"Вокруг предновогодний ад, во время которого все люди с психическими отклонениями чувствуют себя неуютно – и я, конечно же, не исключение. Идёшь такая вся в ангедонии, а вокруг: в глаз блестит мишура, на пути – ёлка инфернально зеленеет, и гирлянды мигают кругом, норовя вызывать приступ эпилепсии. Поэтому пост про войну будет, чтобы вы не были такими охуевшими в своём предновогоднем ожидании чуда, которого как всегда не будет.
Война – это не только смерть, боль и страдание. Это ещё и молодость, адреналин и оголённые эмоции безо всякой шелухи обычной жизни. Вот представьте: вам 20, вы воюете, каждый день испытывая всю гамму чувств: от липкого страха, до счастья, что выжил. А любовь? Каждый раз, как в последний был, я уверена и не переубеждайте. Каждый день вы видите настоящих людей, потому что нет лучше способа узнать человека, чем повоевать вместе с ним. Запахи, цвета, постоянный путь, непрекращающееся движение, постоянное напряжение - жизнь.
А теперь представьте: всё закончилось. Война закончилась, всем пожали руки, выдали медали, и они вернулись домой. Когда ты несколько лет жил в состоянии адреналина и честности – чем кажется тебе твоя жизнь в обычном её состоянии, что ты ощущаешь теперь? Правильно – пустоту. Как в фильме «Романс о влюблённых» - первая часть цветная и в стихах, а вторая – чёрно-белая и в прозе.
Такое вот противоречие: война-зло, но мне, кажется, они тосковали по войне, я прямо уверена. Подсознательно ли, очевидно ли – не знаю. Вот он – на войне он был молод, и был героем. Теперь он видит перед собой серые станки, или стены конторы – обязательно зелёные, в СССР же любили зелёные стены, да и сейчас их у нас любят нежно. Вот она – влюбилась первый раз на войне, в кровище, в грязи, в совместной войне – особенно остры чувства. Сейчас она не может ни в кого влюбиться так же – мужчины в белых рубашечках не ровня героям. Да и признаемся честно, мало кто брал воевавшую бабу прямо так с кондачка замуж. Рассказ Толстого «Гадюка», например, про это. Или проза Алексиевич.
Я об этом знаете, почему думаю?
Работая на площадке, не выбираешь, что надеть. Ты с вечера кладёшь удобные, стрёмные вещи рядом с кроватью, чтобы впрыгнуть в них за пять минут, потому что под окном сигналит групповой автобус. И главное – целый день красивая. Потому что, во-первых, все вокруг тоже, не фонтан. А во-вторых, все постепенно привыкают искать красоту поверх утепления, ассексуальных штанов и шапки на глаза. И находят, что характерно.
В обычной жизни ты полчаса тупишь перед шкафом, тщательно обдумывая этот важнейший вопрос: белое или, сука, чёрное. Юбка, или, мать их, джинсы. Ты укладываешь волосы, как в последний раз, ты красишься час, выходишь на улицу и – сука, видишь толпы таких же красавиц, вышедших на тропу войны. Вот она, едет в офис в переполненном вагоне метро. Из-под пуховика виднеется резинка чулок, во взгляде надежда. Чулки в минус десять – больше чем чулки. Женщина в России, зимой – больше чем женщина. На площадке бы мужики её на смех подняли, а потом укутали бы, кто во что. А в жизни – никто и не заметил, возможно, её чулок, ну или пресыщенно подумал, что можно и вдуть как-нибудь. Вот она едет вечером – во взгляде: «зря, сука, надевала.»
На площадке, чтобы понять, кто перед тобой – достаточно дня в экспедиции. Долгого, 17-часового рабочего дня под холодным дождём. Или на жаре, в открытом поле среди лошадиного говна. Или в ситуации пиздеца. Очень сближает, всем рекомендую побыть вместе с интересующим вас человеком в ситуации пиздеца.
В обычной жизни ты можешь год ходить на работу – и не знать, кто же сидит напротив тебя в кабинете. Потому что никак не узнаешь. Он просто сидит. Иногда разговаривает. На крайняк можно выпить и переспать – возможно тогда он раскроется всеми гранями своего алмаза, но и это, совершенно не факт.
На площадке еда выполняет функцию еды, вода пьётся с жадностью, сон всегда крепок, как кома. В обычной жизни ты жрёшь и не чувствуешь радости, пьёшь, потому что надо пить воду, пишут в журналах так. Сидишь на пустырнике, потому что бессонница.
На площадке ты можешь сказать: «пиздец» и это будет означать массу вещей, и никто тебе слова не скажет, что ты невоспитанный, а наоборот, участливо ответит: «та же хуйня». В обычной жизни нужно подбирать слова, а это утомляет.
На площадке ты можешь лить коньяк водилы Виктора Ивановича на перекрёсток и пытаться остановить дождь, потому что мы натурную сцену не сняли, и Директор сказал, что тебе пиздец, если дождь пойдёт. И носить гусиное перо за ухом.
А в обычной жизни у тебя всё норм. И два смайлика.
Ко мне тут частенько обращаются знакомые и незнакомые люди с восклицанием: «Какой же адок ты прошла в своей экспедиции», я не знаю даже, как объяснить им вежливо, что адок иногда лучше, чем вот это всё вот и совершенно не факт, что адок там, а не тут.
Знающие люди, подскажите, когда пройдёт эта херь?"

@темы: "чужое"

03:35 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Коротко о вершине моего интеллектуального развития на текущий момент:
vk.com/club98293549

Ну и ходила нонче в вечерний в Эрми на каталонцев во главе с Дали, плутала по залам в поиске выставки дольше, чем наслаждалась сюрреализмом, быстренько сбежала по итогу к моим любимым нормандцам и голландцам ниже этажом, висящим в мятной болотной прохладце со своими прозрачными пейзажами и суровыми портретами. В процессе бегства споткнулась о Фабра, передёрнулась, пожала плечами.
Я и искусство - симбиоз даже сложнее, чем я и мужики. Обладая памятью рыбки, я не вспомню ни названия зацепившего меня полотна, ни имени художника, ни дат - вообще ничего, кроме общей атмосферы и деталей изображённого. Я не умею обсуждать предметы искусства, могу либо скользить взглядом, либо стоять, открывши рот, и погружаться. Как-то мы с Хреном обсуждали работу экскурсоводом в Эрарте - ведёшь себе группу, укореняешься у объекта, долго молча стоишь к нему лицом, наклоняешь голову так и эдак, потом поворачиваешься к слушателям и сочно, с выражением произносишь - "бляяяааать!" Или - "пиздец!". И экскурсия согласно кивает - да, мол, точно! Вот я так же, молча либо междометиями.
Первый приход от прекрасного настиг меня несколько лет назад в Минском художественном музее, когда местные товарищи потащили нас с Игорем, недосыпных и усталых после перелёта, приобщаться. Помню, как я стояла, оглушённая взлётом-посадкой, по полчаса перед каждой картиной, погружаясь анабиозным мозгом в самые её дебри, додумывая, что там может происходить сейчас, что было до и что будет после, и весь этот замес оживал, плясал на моей голове, а ребята нетерпеливо раздражались, потому что они-то уже всё посмотрели, а я тут, а чо..
С тех самых пор по музеюшкам я стараюсь ходить одна. Встать возле каждой работы и смотреть, открывши рот. Сначала погружаясь, потом рассматривая технику исполнения. Ни один нормальный человек не обладает достаточным терпением, что б составлять мне компанию, ни один. Когда я с кем-то - подстраиваюсь под спутника, окидываю работы взглядом, несусь вслед, отмечаю себе, что нужно прийти сюда ещё разок-другой и совершить внутрикартинный трип в одиночестве. Работы, где изображены люди, я отмечаю ещё и с профдеформацией гримёра - исторический период, причёски-бороды-усы, где и какого цвета тень, как мимические морщины легли.. Но сегоднячки в Эрми мечталось о зале для мизантропов, где только пейзажи, натюрморты, да хоть апокалипсис, но только что бы ни одного лица. Устала, вестимо.
Эрми - это, конечно, нечто. Думаешь, что на -дцатый раз походов знаешь его наизусть, а он каждый раз подкидывает новые залы, экспонаты, лестницы, повороты.. Лабиринт, в котором патиновый полумрак и скрипучий паркет соседствуют с нарочито ярким освещением роскошных тронных залов, где в плеере с "Muse" под надзором тётенек и находиться-то неловко. Наушнички очень, как выяснилось, помогают приходам, но ошущаешь себя при этом так, будто ты Изабель, бегущая через анифлаиду Лувра.

Вечерний Эрми - он, если кто читал, как поход на летнюю половину дома зимой из "Детства Никиты" Толстого, так же загадочен, огромен и мистически пугающ. Отчего-то внутри него всегда болит голова, дают знать о себе первые признаки панических атак - тревожность и зачатки клаустробии, страх заблудиться, гнетуще, но в этом есть своя прелесть, люблю мрачняк. Такое только с Эрми - во всяких "жутких" музеях - военной медицины, например, или в кунтскамере я чувствую себя эгегей.

В общем, давно задуманный план осуществлён, пора переключаться на рисовач заспиртованных ящерок в зоологическом музеюшке, на "holy water", водную оранжерею ботсада "представь, холод, зима, пиздец, гололёд ебучий, ты приходишь в этот стеклянный купол, а там кувшинка цветёт, заебись!" Ну и завтра возлюбленный Третьяков, каждый раз с невероятным трепетом жду концертов.

Всё хорошо.

@темы: "лытыдыбр обыкновенный"

22:29 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"Губернаторъ", пожалуй, первая постановка, когда после каждой репетиции подмывает подойти к Андрею Анатольевичу, дабы выразить свой восторг и заворожённость процессом. Несмотря на то, что это будет самый загруженный для гримёров спектакль в репертуаре - over 60 артистов, массовки и служб в серой акве, ведро краски и четыре аэрографа, возможные выходы на сцену, раскладушки нам в цех, пожалуйста.
Нас вызывают ещё не действовать, но дежурить по одному. Нонче почистила постиж, разобрала авгиевы конюшни ящика в рабочем столе и отправилась в зал наблюдать. Это нечто, это такое мрачное потустороннее нечто, я свернулась в клубок, подтянув колени к носу, натянула капюшон и сверлила происходящее стальным взглядом, ибо невозможно смотреть это, не защищаясь. Невероятно. Никогда, ни на одном спектакле не видела, как наш артистический эгегей-молодняк, все сплошь кремень и арматура, под режиссёрским словом сворачивается в плавленный пластилин, и это достойно уважения, потому что есть ради чего.

Невероятно. Ни к одному выпуску я не относилась с таким трепетом.

Могучий оох.

@темы: "гримёрство", "тиятр"

23:24 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Уже не мертвею и не блюю давно, но вторую неделю состояние непрекращающегося похмелья и застойности бытия. Можно даже не пить вечерами - всё равно просыпаешься с тошнотой, тяжёлой головой и отвращением ко всему. "Сон алкоголика крепок, сладок.. или полусладок, или полусух, смотря какое пьёшь" Сны о карасиной тоске, войне, доме и квартире моего детства ярки, терпки и особенно тяжелы.
Карасиная тоска - финальная стадия, тащем-то. Скоро карасик приплывёт из далёкой страны, а потом, вероятно, пропадёт в этой далёкой стране навсегда. И я вот думаю - а стоит ли говорить. Терять нечего, но стоит ли оповещать человека о своей привязанности, в радость или в тягость, мне-то, понятно, будет легче, сказал и отпустил, но думаешь же не только о себе, когда эгегей. Прямо вот хожу и накручиваю в своей глупой голове, открыть рот или не открыть рот. Перспектив никаких, проснуться вместе ещё разок и никогда не увидеться больше будет просто невероятнейшим хеппиэндом. Я ваще не грущу, я чо - поблевала, помертвела, отряхнулась и пошла, просто пространство временно посерело и потеряло вкусы и запахи.

Всё так сложно, а сил на хоть какие-то действия нет. Хочется льнуть и молчать, тишайшей простоты, просто жаться, закрыв глаза. Не разговаривать ртом, подбирая точные, но непременно ни к чему не обязывающие слова. Чему я взрослая тётка, а не маленькая девочка.

Вопрос: при всём вышеописанном - сказали бы ртом при крайней встрече?
1. да 
17  (89.47%)
2. нет 
2  (10.53%)
Всего: 19

@темы: "страдальческий лытыдыбр", "карасиная тоска"

11:27 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Я здесь чаще о насущном, но сегоднячки не только о нём, а про потустороннее тож.
Сон - война, мерзь, холод, общее опустошение. Я иду из Петербургского жилища в жилище детское подмосковное, и везде - у каждого дома, дерева, помойки натыкаюсь на выброшенные зеркала, особенно такие - от трюмо и шкафов, с железными крючками, скрепляющими дерево, амальгамму и стекло. Город, полный отражённого белёсого неба, чёрных голых веток, отблесков и тишины. И понимаешь, что везде, в каждой квартире кто-то умер, и ни одной скатерти, ни одной простыни уже, что бы занавесить все зеркала. В парадных все двери нараспашку, взломанные замки, на моей кухне сидит, вытянув ноги, мужчина с синим раздутым лицом, остекленевшим взглядом, и писк будильника сливается с моим высоким "папа-папа-па.."

А вообще сегодня будет хороший день, так-то. Два "Когда я снова стану маленьким", "Губернатор" выходит на большую сцену после репзала - значит, пойду любоваться с балкона, как мои подопечные осваивают новое пространство, между дневным и вечерним спектаклем - кофичька в "Раде". Боренька вернулся из Берлина и тащит мне второй том Андреева насовсем..

Буду рисовать город, полный зеркал. Чо уж теперь.

UPD:

@темы: "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "ностальгическое", "тиятр"

23:17 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Два дня хотелось мертветь и блевать, алкоголечка не брала, каким чудом не закурила - неясно. Сегодня вроде немного прошло. Никогда не страдаю дольше трёх дней.

Люди, которые не сильно любят или сильно не любят свою работу, не понимают, почему это не трагедия, а наоборот. Когда их работа подходит к логическому завершению, им хорошо. Немного пустовато, непривычно, но хорошо.
Пиздец начинается тогда, когда ты слишком любишь свою работу, вот где настоящая трагедия. Потому что когда любимая работа либо неузнаваемо меняется, либо заканчивается навсегда, тебе в первое время хочется именно этого - мертветь и блевать.

Вот только сегодня приняла наконец, что мв действительно больше нет. Ну то есть они конечно будут, но не со мной и уже совершенно другие, рабочие, сухие, нелюбимые, потому что главное кончилось.
Ребята, вы самые лучшие в галактике. Самые лучшие. Ребята, вы..

И всё. Блевать по-прежнему хочется, но мертвею уже поменьше.

В киношеньке нужно запретить себе привязываться, но скилл пока не прокачан. "Для неё я мою руки, ем какие-то морковки. Только мы теперь в разлуке, мама в городе Прилуки, пятый день в командировке" Я по инерции хожу на пилон, просто потому что привыкла и вроде как надо, но моего коронного стриптиза на мв-11 теперь уже никогда не случится, незачем отращивать стальной пресс, покупать стрипы и брать индивы, не станцую я так, что вся группа после неделю не сможет снимать кино. Я рисую, потому что это один из немногих способов откачать из себя излишки любви - чёрное кровопускание, если оставить внутри, потравит нахер всё, и тогда даже блевать не поможет, только лечь и омертветь.

Ощущение, что я маленькая, а у меня отобрали любимую игрушку. Хуже некуда - отобрать год будущего, такого долгожданного. Ну или хотя бы полгода. Но чо уж теперь.

Дима поделился со мной своими сыренькими фотографиями крайнего блока. Полным комплектом, каждым съёмочным днём, и это такая сокровищница. Хотя бы прошлое у меня отнять не удастся.

____________________________________________________________________________


Любовь киношная и любовь театральная. Киношная - конкретизированная, тактильная, эгоистичная, заставляющая становиться лучше, но интоксикация организма полная. И театральная - бесплотная, рассеянная, очень концентрированная, как капитошка - плещется внутри тихая, пока не ёбнет где-нибудь в совершенно неожиданном месте, и круги по её воде расходятся от меня, но меня же бумерангом и накрывают. Я чуть не разревелась в репзале сегоднячки от того, какие они все. Неузнаваемые в наших серых гримах и обклейках, характерные, талантливые и живучие, семижильные. От того, что я на секундочку задумалась, что могло бы заставить меня уйти от этого оголтелого детского сада. Представила уплывающего навсегда в далёкие дали заветного карасика, это вот конь унёс любимого в далёкую страну, совершила бы я подвиг жены декабриста или осталась бы в тиятре, лелеять выводок своих подопечных, жить скачущей кардиограммой театральной жизни, и да - осталась бы. Потому что театральная любовь к ним ко всем объективно больше и чище, чем болезненная карасиная тоска, когда мало что можешь дать, а только брать - слишком паразитивно.

Это всё пиздец как грустно, конечно, но потом всё будет хорошо. Непременно.

А здесь, спасибо Диме, малая, но самая любимая часть нашего крайнего съёмочного лета. Законсервированная тщательнейшим образом. Случится ли ещё проект, который переплюнет мв по концентрации нежности и любви?

@темы: "чужое", "фото", "тиятр", "страдальческий лытыдыбр", "пилон", "киношенька", "карасиная тоска", "гримёрство", "МВ"

19:36 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"..Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.

Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они все равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ему показать.”
Они уйдут.
А если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
А чего ты хотела. Ты все знала заранее.
Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.
Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о мужчинах в твоей жизни, останется любимая мужская рубаха, длинная, до середины бедра - можно ходить по дому без шортов, в одних носках.
И на том спасибо.
Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и выщипывать брови.
И потом - они все равно уйдут.
Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.
Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.
Но ты им правда рада. Ибо они ушли - но ты-то осталась, и они остались в тебе.
И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
И когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я... когда мы...
Деточка, послушай, они же все равно уйдут.
И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?
Будда учил: не привязывайся.
“Вали в монастырь, бэйба” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.
Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
Или выходишь из зала сама. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.
И герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.
Что-то, видать, во мне.
Чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.
И ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят - и отрешенно так, кивая - да, я так и знала.

И опять не ошиблась."

(с)

@темы: "карасиная тоска", "чужое"

07:07 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
В инстаграмчике по тегу #метновскиевойны10 вылезает всякий сериальный официоз, а по #мв10 - будни съёмочной группы. Я сегоднячки закинула в ленту свой крайний пост с тегом #мв. На 11 сезоне меня не будет. У нас ушли Дениса, и работать на этом проекте с другими режиссёрами я не буду и не хочу. Не смогу обитать в осиротевшем киносемействе, не смогу ходить на работу ради работы. Всё то хуйло, которое кричало на разнообразных сайтах в интернетах "поменяйте режиссёра" - не пробовали крикнуть "поменяйте сценаристов"? Не вам каждый день весь съёмочный период объявляли в рацию "Ребята, вы самые лучшие в галактике! Всем спасибо, смена окончена!", не для вас постоянно рисовались раскадровки, что бы меньше объяснять на пальцах и быстрее снять метраж, не вы воочию наблюдали, как лютое содержимое сценария преобразовывалось во что-то экранно-удобоваримое. Не вам своим примером показывали, что работать можно и нужно в любых условиях - пиздецовая погода, уход одного из главных героев с середины блока, летящий к хуям кпп, урезанные нищебродские сметы, вот это всё.

Денис - первый за долгое-долгое время человек, к которому я испытываю беспрекословное уважение. Из-за которого я начала рисовать как не в себя, начала курить, бросила курить. Человек, обладающий, как я уже писала когда-то, невероятной свободой, тёткам такая не дана, обязательно скатится в пошлость, поэтому я, как сделанная из ребра, старалась быть рядом и хотя бы ей надышаться. Человек, за которым я бы и в огонь и в воду - опять-таки, впервые за долгое-долгое время. Только вот вместо воды и огня - точка невозврата, а от неё два разных вектора.

Под позвоночником рёбра паркета, в трёх с половиной метрах над ними - ассиметричная лепнина, фрейдистские завитушки. Между двумя этими плоскостями, в моей смотрящей эмалевыми глазами на потолок голове - смерч из всего, что попало под руку, бесконтактный эфемерный полтергейст. Вернувшаяся из мастерской Агата, разумеется, застаёт вещи целыми и на своих местах, только одна лежит, распластавшись - выпускает полупрозрачную воронку приторного безникотинового дыма из слизистых на лице, ножки крестиком, змеится провод наушников от живота по груди, расходящийся от точки невозврата в разные стороны, как шов паталогоанатома, ну мы гримёры, чо уж, у каждого своё понятие о пустоте и прекрасном. И ткани лёгких пропитываются каплями глицерина с привкусом сладкой ваты и кофейных зёрен.

Когда всё пиздец - меня спасают только буквы. Сложно отпускать людей, сложно отпускать проекты. Но всё пройдёт. Всё - пройдёт.

Всё, пока.


@темы: "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "киношенька", "МВ"

01:40 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Пятнадцать дней на вейпе без сигарет, а сегодня - первый день на безникотиновой смеси, полёт нормальный.
Театральные беззлобно троллят - мол, где же ты бросила, стоишь тут у служебки дышишь своим глицерином, а если он без никотина, то в чём смысл?
Ох, в чём смысл.. Как и у мальчиков, у девочек с превращением в тётенек вырастают и игрушки. Одни валяются в дальнем ящике, а другие всегда с тобой. У меня такая коллекция разнообразного дорогущего профессионального косметоса и кистей для визажа, что большинство моих знакомых дев делают "ааах", когда я залезаю в гримёрный чемодан на глазах у них, но для меня это обычный бестрепетный рабочий инструмент, не более того. Что я действительно люблю, от чего дрожат ручонки и трепещет мозг, так это крохотные скляночки и разнообразные запахи. В любых вариациях - от пустой стеклянной тары на развалах удельной до ароматизированного чая. Когда мы с Сиром сто лет назад лазали в заброшенную химлабу, я от восторга лицезрения огромного скопления пыльных отфактуренных временем стеклянных сосудов поскуливала и бегала вокруг столов и шкафов с гиканьем. Про стекольный завод в Малой Вишере вообще молчу. Из магазиков "Бодишоп", "Ив роше", "Органикшоп" и иже с ними меня надо гнать ссаными тряпками, ибо если я туда попадаю, то вынюхиваю все запахи во всех баночках, другим посетителям ничего не остаётся. Мир перестал быть прежним, когда зазнакомились Саша и "Demeter" на третьем этаже Галерейки, я там стою и довожу до одурения продавцов, перебирая полки с двумя категориями запахов - мерзотными и кондитерскими. Ухожу с мерзотными в основном. "Laboratorium " во всяких "Спасибо" и "Занзах" - ой, всё. На этих баночках ещё и подписи - "от всяческих сует", например, "от вредности" или "для усиления вкуса жизни". При этом у меня прицельное какое-то нюхательное нищебродство - всякие "Рив гоши", "Дьютики" и иже с ними оставляют меня совершенно равнодушной. Я очень люблю минимализм, крафт, прованс и хипстерские картинки, и терпеть не могу гламура и излишних деталей, которыми сопровождаются "взрослые" парфюмы. Когда вырасту и вместе со мной вырастет моя зряплата - переключусь на селективы в одноклеточных упаковках, наверное, а пока так.
К чему, тащем-то, я. Сегоднячки днём открыла для себя прекрасный и удивительный мир безникотиновых жидкостей для вейпа. Давно хотела, но я и магазины - сложное комбо, заглядываю в них только по острой необходимости. Нонче прицельно шла за подарком в табачку, а там оооп - скляночки! С пипетками, утопающими в густой жижице, такие славные, все хочется потрогать и каждую покатать между ладоней, ощутить прохладцу стекла. На одной скляночке нарисован парк с карусельками, чёртовым колесом и силуэтами воздушных шариков, внутри тягучее янтарно-красное, как сгущёный йод, запах шоколада и кофейных зёрен, и я всё. Я когда во что-то влюбляюсь, мозг отказывается адекватно оценивать происходящее и по-партизански молчит, если задаёшь ему вопросы "это нам зачем/посмотри на ценник, а потом подумай о театральной зарплате/это не слишком ли хорошо". В общем, все эти хипстерские безникотиновые смеси - вкуснее, чем сиженьки, эстетически приятнее, не остаётся сижного шлейфа, который на пальцах гримёра мало кому нравится, когда эти пальцы трогают твоё лицо, и в то же время вейп не лишает той возможности социализации, которые дают сигареты (с тех пор, как я начала курить у служебки, ко мне в соцсетях добавились в друзья почти все монтировщики из КМТ, это успех, ящетаю) Так что меня можно поздравить с успешным соскакиванием с никотиновой зависимости, часть вторая. Не зарекаюсь, но пока хорошо.

Из далёких подмосковий долетела по соцсетям весть, что на днях повесился мой бывший одноклассник, один из тех, кто все школьные годы дразнил меня моей же фамилией. Первая смерть среди этих уже очень нереальных за дальностью и давностью лет для меня людей. Жизней новым людям они дали количественно больше.

То ли профдеформация, то ли что, но в последнее время понимаю, что тактильные контакты с людьми, которым я симпатизирую, заходят мне больше, чем что-либо остальное, включая разговоры ртом. Ну например мне что-то говорят, а я молча глажу по щеке, убираю с глаз прядку волос, касаюсь плеча, обнимаю, и в этом больше искренности, чем в ответных словах. Это так странно, раньше мне нужно было преодолевать себя, что бы коснуться человека, всего каких-то лет пять-шесть назад, а сейчас тактильность - самый доступный и приятный способ передать информацию. Без всяких сексуальных подтекстов, просто так легче. Сегодня в очередной раз зафиксировала и задумалась, почему. Слова вслух такие пустые и ни о чём, бессмысленное перебирание гальки на берегу. А потрогать - как волна, облизывающая кожу.

Всё хорошо.

@темы: "лытыдыбр обыкновенный", "тиятр"

23:14 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
А расскажите мне что-нибудь про меня. Хорошее, плохое, неважно, хочется взглянуть на себя глазами других людей. Можно анонимно. На основе живого общения, на основе дневничков для тех, кто незнаком со мной лично. Чот читателей перевалило за сотню, а в комментариях тишина, и хотя я пишу по большей части для себя, интересно узнать, читают ли меня, есть ли отдача. Не надоедает ли читать про мою бесконечную работу или карасиную тоску, о чём ещё хотелось бы почитать. Можно вопросцы, я на них отвечу. Контакта хочется. Спасибо)

14:21 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Я в Петербургахъ. Пережила три спектакля, три музеюшки, погрузку, алкогольные ночи и, наконец, два обратных самолёта. Вечером мчу на спектакль, хотя лучше бы легла и умерла, ибо два часа сна в отеле, а сидючи в дороге спать совсем не могу.
Грядут очень жаркие недели, я начинаю уставать уже только при одной мысли о них.
И карасиная тоска отчего-то продолжает просачиваться внутрь.

Но всё хорошо.

@темы: "гастроленьки", "карасиная тоска", "тиятр"

00:17 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Ну, в общем, у нас тут чо. Алкоголь, переправленный из Петербургов на подводах, промёрз насквозь, пробки из винишка повылетали, один мой сидруля в пластике держался молодцом, хотя тоже превратился в глыбку льда. Размораживали весь день.
Тут есть сырная морожка!!! Ларёк прямо у театра. Я так прыгала от восторга, это ж мой фетиш и объект попискивания, в Петербургах оно редкое и не для нищебродов.
Ещё из гастрономических извращений - мы нашли хлеб с активированным углём. Интересно, кто такой заботливый изобретатель, друг богемных алкоголиков вроде нас.
Тут холодно, выйти из помещения - примерно как в открытый космос, но снежище чистый, лёгкий как пух и скрипит под ногами, ваще! Как в детстве зимними вечерами.
В тиятре нарисован дедушка Ленин под потолком, на главного артиста нашего спектакля чуть не ёбнулся штанкет, мы сгоняли в музей истории развития Кузбасса и наслушались страшного, но неизбежного. С утра после самолёта (семь утра по местному времени, три ночи - по нашему) мы плавали в басике с бирюзовой тёплой водой, немного тренили в крохотном зале, а потом за завтраком сидели у окна с видом на голубеющую набережную реки Томь, всю припорошенную снежищем, и было нереально хорошо, квитэссенция спокойствия.

Всё хорошо.

@темы: "тиятр", "лытыдыбр обыкновенный", "гастроленьки"

03:15 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Каждый раз крайний день перед перелётом проживаю как последний - на всякий случай. Завтра будут попытки своё рисовачно-бытовое уместить в ручную кладь, далее кофе перед посадкой, дважды заложенные уши, кофе в отеле после долгой дороги, когда мы придём к стойке администратора прозрачные от недосыпа и сидячей неподвижности. Коматозный душ, смываешь с себя усталость, одревенелость, оставляешь сон без примесей и всё. Белые простыни, долго устраиваешься на незнакомой подушке, прячешься в непривычном одеяле, умираешь моментально, без снов, тебя просто выключают, щёлкает тумблер. Просыпаешься днём, когда светло. Вид на набережную из окна - я подсмотрела всё в инстаграмме тех, кто туда уже прилетел и играет другие спектакли. По нашему времени утро, по времени юга Сибири давно день, светики и монтера уже собирают площадку в театре, в который ты сегодня точно не пойдёшь, ибо главный бездельник, а вместо этого отправишься исследовать город, в который вряд ли бы занесло, кабы не гастроли. Музеюшки, площади и архитектура, парк с заснеженными аттракционами, сидр в каком-нибудь местном баре, который ещё надо квестово найти, повышение градуса ночью в номерах, когда еле живые придут в отель те, кто сегодня вёл войну света, звука и реквизита с незнакомой сценой.
Мне очень нужна эта перезагрузка. Когда пропадает ощущение слабой ниточки близости от того, что в Петербургах сейчас нет самого важного, хочется и самой очертя голову нестись на другой, противоположный конец города, страны, континента.
Перестать делать глупости. Пока я только из них и состою - захлёбываясь в равнодушном недоразделении нежности, слушаю и читаю как маленькая Полозкову, игры слов которой как ножом по сердцу, взращиваю надежды, долго мну сиськи, проёбываюсь, злюсь на себя, трезвею после шампанского среди пилонов на полу, хожу треугольниками Суворовский-Кирочная-Таврическая, вдыхаю весь глицерин из вейпа под реверс в наушниках, ай какая дурочка, тоскую до ощущения физики - тёплой, например, ладони на моих позвонках, хотя под следом твоих пальцев и линий по прошествии времени уже, наверное, новая кожа выросла. Я жить не могу, как скучаю. Я сублимирую во всё - в тренировки и новые синяки, в рисовач мрачняка, в работу, в то, как я обнимаю и клюю в щёку своих подопечных актёров, как трогаю их за плечи и глажу по волосам, как помогаю вынуть занозы и мчу на другой конец театра за перекисью, спиртом, бритвой, за лысым чёртом в ступе, потому что люблю их, люблю всех их, таких мальчишек, одной огромной общей любовью, но ты - ты от них отдельно. Только с тобой за последние ..дцать дней (хорошо, не лет) мне хочется просыпаться.

Завтречка самолёт. Другой конец этой страны, до которого, если иметь в виду все вероятности, можно успешно добраться, а можно не долететь.

Я ужасно скучаю.

@темы: "гастроленьки", "карасиная тоска", "страдальческий лытыдыбр", "тиятр"

18:30 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Всё-таки как неожиданно быстро трансформирует тело пилон. Неполный месяц сдвоенных занятий раз в неделю - и внутри ты уже дерево, сухое окаменевшее дерево под мягонькой прослойкой мха (как поэтично о ночном дожоре, удивительно, что при моём балансе опустошения холодильника и часов сна - первого как не в себя, второго всегда не хватает, я всё ещё не бегемотец)
Пилон формирует твёрдые руки, пресс как стиральную доску, покрывает тыльную часть ладони рельефными венами, расцвечивает кожу синяками, фактурит огрубевшими замшевыми кусочками, и наверное я неправильная девочка, но мне до дрожи приятны эти изменения. Я разглядываю вернувшиеся ко мне два кубика верхнего пресса, разглядываю коленки, разноцветные от кровоподтёков, и так сильно начинаю любить свою тушку, вся мазохистская составляющая меня вылезает наружу. Спорт, красивый, как балет, но ещё более жёсткий, хотя казалось бы, куда уж. Когда десятки и сотни неловких, смешно выглядящих повторов перед тем, как плавно и красиво сделать крутку или трюк, что бы со стороны смотрелось так, будто управляешь своим телом в воде, а не в воздухе. Когда жалеешь себя, выдыхаешь, говоришь себе сначала "больше не могу", потом визуализируешь перед собой заветного карасика и херачишь дальше через боль и мышечные отказы. Я пилонный двоешник, но каждую тренировку я делаю всё, что могу, карасиное имя как мантра, как щелчок кнута.
Между тренировками я состою из деревянного каркаса, который напоминает о себе каждую минуту, когда шевелишься. Хожу со скрипом, крепится каркас на заржавевшие железные петли, в которые никто давно не капал спасительной масляной жижицы. Только в процессе разогрева перед тренировкой сухой мой скелетик растекается плавленным пластилином, внутри горячо, пилон под рукой теплеет постепенно.
"Тарасова! Что стоишь, коза, где твоя крутка!" - сенсей Курочкина киборг, она танцует на шесте, как дышит, я её обожаю.

Из театра сегодня практически вынесла себя на руках. Устаёшь не физически, упаси господь, а от осознания, что ещё месяц, вероятно, шесть дней в неделю ты как зайчик должен будешь являться в театр ни свет ни заря, все, сука, дни до выпуска. Я сбежалъ. Всё, всё. До вечера пятницы не кантовать, нет меня, завтра мой гастрольный самолёт, пока серый аквагрим, привет Кемерово!

Это я на своём рабочем месте после недели нон-стоп грима с 10.30 утра и вечерних спектаклей

Всё хорошо.

@темы: "гастроленьки", "пилон", "тиятр"

22:31 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Гримокарусель в тиятре набирает такие обороты, что хочется уже скорее соскочить с неё и улететь к ебеням в Кемерово, три дня вечером пить, а утром с похмелья плавать в басике при отеле. Три дня не отмывать серую акву со всех частей тела и не отхаркивать её из дыхательных путей, а в самолётах и в театре рисовать свои заготовки для комикса, там столько картинок, набросков и наработок в голове, что из них очередь и толкотня. Я люблю свою работу, я ей живу, я ей дышу в прямом и переносном смысле этого слова, но который день подряд вставать в восемь, что бы к десяти-одиннадцати быть в театре, работать репетицию, почти без паузы работать вечерние спектакли и приползать домой в десять-одиннадцать - ну уж.. Дома я делаю постижёрные дела, немножечко рисую, ищу материалы для вдохновиться, что б продолжать рисовать и работать пробы, в три часа ночи ты понимаешь, что болезненно бодр и весел, а спать осталось пять часов. Каждое утро набор привычных для выхода в свет действий сокращается на одну-две позиции, а количество сна пытается увеличиться на пятнадцать-тридцать минут.
В общем, мой любимый жёсткий тайминг возвращает меня к жизни, чем больше загруженность, тем больше я успеваю - сегоднячки, например, впихнула пилон между репой и спектаклем, ибо а когда ещё.

Вчера пополнила коллекцию "Demeter", хотя шла в галерейку совсем не за этим. Вы знаете, вещает мне продавец, что наши ароматы можно смешивать, они отлично сочетаются! У Вас уже есть что-то из нашей продукции? - Да, есть. "Похоронное бюро", "Девушка-зомби", теперь ещё и "Камин". И "Булочка с корицей"! Тащем-то, "Камин" пахнет моим любимым скипидарно-масляным чаем, но резкость запаха чуть сбивается опилочно-деревянным.По скляночке на каждый сезон, деметер как наркотик, особенно по части странных запахов, не остановиться.

Самолёт уже послезавтра, а завтра с утреца гримокарусель, после которой бар с коллегами сменится эгегеем на официальном открытии Курочкинской студии, среди пилонов на полу я ещё не пила.

Всё хорошо.

@темы: "тиятр", "пилон", "гастроленьки"

16:42 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Запустился цикл дней "всё как я люблю" - с 11 до 16 репетиции на основной сцене БДТ, час перерыва и с 17 до вечера - спектакли, иногда на КМТ, что только добавляет роскоши.
Я четвёртый день не курю сиженек, только вейп. Не усилием воли, просто не хочется и невкусно.
В тиятр для "Губернатора" купили аэрографы. Артисты морщатся, вертятся, канючат, что им холодно, щекотно и краска затекает в ухо. В мужском гримцехе более чем всегда атмофера младшей группы детского сада. Самая концентрированная, самая сильная любовь моя - замес выпуска спектакля. После сегодняшнего дня я даже радуюсь, что МВ сдвинулись до весны.

Спектакль обещает быть мрачно-прекрасным, судя по началу движухи в репзале.

Всё хорошо.

@темы: "гримёрство", "тиятр"

eksha_diary

главная