URL
16:44 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Первый раз промахнула конец сезона в тиятре без сожаления - вообще без эмоций, закончился - и пусть его. Даже моя скульптурная мастерская без особенного синдрома пионерского лагеря обошлась. Деньрожденьица - странный, на многолюдности и тревожности, когда мастерская-тиятр-крыша в скворечнике-грибыч в ночи, и вот в грибыче-то только и отпускает, когда доктор Эрик танцующей походкой заманивает меня в подсобный двор, усаживает в чиллаут для своих и протягивает всякое - будешь? И щёлкает зажигалкой.
Как-то в порядке вещей обрастаю инструментами для анимации - Сир, говорю, приеду к тебе, поставь мне фш и майю и дополнительную память, сто лет не возилась с компами, отвыкла. Как бабка старая - окей, приезжай. Графическая плашка внезапно податливая и открывает новые горизонты. Это лето складывается как пазл; всё есть, кроме времени.
"Губы болят, потому что ты весь колючий" - как обычно всё. Настраиваешь себя на кинчик, учёбу и монастырь и рраз - уже мчишь по каду смотреть на взлетающие самолёты с холма в пулковской обсерватории; засыпаешь головой на коленках после трёх почти бессонных суток, затягиваешься по очереди одной сигаретой, не выпуская её из пальцев, и мельтешащий город внизу, и полное безлюдье сверху - только травы шуршат, ветер и новые для меня запахи в ямке меж шеей и ключицей; держишь руку в двух своих ладошках на обратной дороге в город, говоришь - ну, у меня адский срач дома.. ладно, пойдём. Полное несовпадение графиков и ритмов, тем и прекраснее - прямой репортаж с площадки, редкие встречи сюрные и странные, хоть рисуй или авторское кино снимай, ну. И опять это всё - "жизнь она небольшая
и устроена, в общем, как-то не-по людски. По-русски не скажешь - знаешь, я хочу влюбиться в тебя. И ни на каком другом языке" (с)
Кино в кино, как сон во сне - первый съёмочный в тиятре (спасибо, что не в нашем); ходишь, как на гастроли приехал, по закулисью, плутаешь лабиринтами, встречаешь сюрпризы - эхо шагов в безлюдном пустом фойе, перевёрнутые стулья на столах, укрытый паутиной зрительный зал, декорации, и - внезапно, плейбек и приборы посреди сцены. Видики привезли скейт, светики и рабочие выцыганили и катаются по очереди вокруг тиятра, мы с ассистентом по детскому садику Настей выходим покурить из служебного входа, усаживаемся на прогретый солнцем бетон, болтаем ногами, наблюдаем с высоты. Кинотабор живой, галдящий, родной и свой.

Всё удивительно, неправдоподобно хорошо.
Очень)

01:14 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
..тем временем мы заканчиваем курс по анатомии, крайнее занятие, но расходиться не хочется никому. Поэтому все восторженно галдят, когда нарисовываются плюс два занятия по женской натуре, я предвкушаю деньрожденьица в мастерской (чуечка в очередной раз не подвела, а желания всегда исполняются, только лапкой махни)
А на крыше Арт-музы, куда мы вылезли покурить, Александръ Сергеевичъ разглядывает внимательно моё щачлице и зовёт натурщицей на портрет. Такое, говорит, интересное лицо.
Инопланетянка.
Ага.

Конечно, кто откажется. Я не хочу терять связь с этим местом, мне там очень-очень, невероятно хорошо.

Если коротенько, что бы запомнить - мы гогочем в мастерской, устраиваем хоровод скульптур на поворотном круге и они плывут берёзкой, как зайчики, пока мы пишем видео. Потом, благодаря блаженному полувыходному, я провожу целые длинные полдня с Лёшей и Ирой - мы сидим за кофе и пиццей на Малой садовой среди лампочек и стекла, трещим обо всём, а потом сквозь толпу футбольных фанатов пробираемся в Спас-на-крови и долго ходим внутри, рассматривая мозаику, опять-таки не умолкая трещим обо всём и мне удивительно тепло. С одной стороны - ожившие, как в иллюстрированную книжку попал, бабушкины библейские рассказы на ночь в страшном скрипучем деревянном доме, а ты под одеялкой, прижался, в безопасности и в тепле, с другой - дичайший по количеству и качеству обмен информацией от совершенно разных, но внезапно как пазлы совпавших людей. У вас, говорят преподаватели Александры, самая дружная группа. Мы да. Как-то так зацепились, что ох.

..Оставшуюся половину дня я переезжаю в гамачную, обуючиваюсь, посреди обуючивания отвлекаюсь на составление сметы для кинчика (первый съёмочный, к слову, переносят на четыре дня вперёд, есть время выдохнуть и, может быть, даже на день-два сгонять к дружочкам в Москву), посреди действа соседушка задаёт мне вопрос, касаемый блядских толстяков, и пошло-поехало - я разговариваю о театре около часа, это преимущественно монолог и меня не заткнуть (Остапа несло). Иду продышаться и думаю - да ёбаный стыд, мне так тепло и вовлечённо, я готова с огромнейшей любовью пиздеть за тиятр часами.. и я собираюсь уходить через сезон? Как-то.. Посмотрим.

Если хотя бы раз в месяц будет случаться такой удивительно спокойно-радостный день, я буду самым счастливым человеком, ну.

Всё очень хорошо. Очень-очень.
Давно не было так.

22:55 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
..завтра официально крайнее занятие по скульптуре (не считая этих вот образовавшихся трёх дополнительных дней), строим с ребятушками планы пройтись по музеюшкам, и я всю неделю мучаюсь, как бы организовать себе выходной. Геройски вызываюсь в тиятр, как только появляется мало-мальски свободное от кинчика и курсов время, дабы разгрузить моих театральных девочек, "про запас", что б потом в любой момент сбежать ещё куда поработать, где я важнее. Или освободить время для таких вот внезапных вещей. Грешным делом думаю - ну если совсем край, скажу в тиятре, что мне нужно в кинчик, а в кинчике - что в тиятр, хоть какой-то прок от двух одновременных работ. Запрещённый приём, канэшн, но в итоге всё разруливается в мою пользу само по себе, без помощи этого вот.
"Господи, какой хуйнёй я занимаюсь", думаю, я переросла это всё, вот нынешним годом и переросла. Меня успокаивает то, что я учусь новому как не в себя, а дела гримёрные - эдакий надувной матрасик, который помогает держаться на плаву, но он такой, дырявенький уже, я плыву и заклеиваю в процессе шипящие прорехи. А с другой стороны - просачиваешься на балкон, гнездишься, замираешь в нафталиновой тёплой полутьме и погружаешься во что-то, из чего выходишь новым человеком, даже если всего пятнадцать минут на репетиции посидел. Когда я уйду из тиятра, мне страшно будет этих миров не хватать.
А уходить надо, я убеждаюсь в этом всё больше с каждой вылазкой на жёрдочку - смотришь на сцену, а взгляд нет-нет и съезжает в зал, а там успевшее стать родным (и никак не получается откатить обратно на нейтралитет) капитошечье ящеркообразное выкручивает свои кнопочки-ползунки, и как-то всё обрушивается на тебя одномоментно. Щемящая нежнятина и тепло, желание - до сих пор, поделиться чем-то важным репетиционным, театральным и общежизненным, по какой-то дурацкой привычке (и когда успела) подмечаешь мелочи и думаешь "надо рассказать", а рассказывать некому.
И разозлиться уже не получается. Фантомные боли, вот и всё.

Прозрачненькая моя броня. Колба из пуленепробиваемого стекла, запаянная, искажающая пропорции, если смотреть изнутри наружу. Я прихожу с жёрдочки в цех, уползаю на задворки, сворачиваюсь калачиком и лежу. Слушаю.

Так-то, мой свет. Вот так-то.

Самое страшное, что если раньше я не очень-то охотно, но всё же подпускала к себе близко новых людей, то с минувшей осени закрылась совсем. Ну нахуй, так безопаснее. Понаблюдаю из-за брони, полюбуюсь, убегу если что при малейшем движении в мою сторону - и убегаю же, и это полное днище, которое я не могу контролировать, инстинкты самосохранения, это вот всё.

Как я заебалась.
Пусть всё будет хорошо, а?

14:55 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"А может быть, сделаем ещё три занятия по женской натуре?" - "Даааааа!"
Как расставаться-то не хочется. Я прямо обросла

Всё хорошо.

04:26 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
..и вот это я бреду по кромке воды вдоль залива от Солнечного до Репино, кедики в руке, штаны насквозь мокрые по коленку. Никаких наушников, телефон в самолётном режиме, расшугиваю чаек, в голове восхитительно пусто, полные карманы песка. "У меня был отпуск, длился один день." Первый и единственный выходной за июнь.
В Солнечном берег расчерчен тракторными следами квадроциклов, залив ярко-джинсовый, с белыми строчками гребешочков волн. Вокруг шарфа, расстеленного на песке, выстраивается заборчик сухого камыша, отбрасывающий длинные тени; я раздеваюсь, падаю и четыре часа просто смотрю и слушаю - как вода шелестит, как..
В Репино укатили катушечку, на которой я в утро после первой ночной смены приручала карасиную музыку, перекраивая её под свои ассоциации (не помогает особенно, кстати - в мастерской я вздрагиваю, мрачнею и каменею с пластилином в руках, когда среди нейтрального плейлиста просачивается знакомое, бархатно-байкальское, предрассветная дорога на съёмочную площадку, ну как так) - катушечку укатили, а качели остались, и город из "война начинается за морем" - тоже. И восхитительный свет сквозь дым и деревья - так по-киношному, ну.
Потом я иду на станцию вдоль трассы, и на моих глазах сбивают велосипедиста - стук и скрежет, покорёженный вел под колёсами, лобовое вогнуто и в паутине трещин, юноша группируется и калачиком падает на крышу тормозящей, но ещё движущейся вперёд машины, всё за секунду. "Трюковая сцена" - оценивает ситуацию мозг киношника, и только спустя время приходит оцепеняющий страх. Я тоже катаюсь, со мной тоже может такое случиться, какие хрупкие мы.
Вся, блять, моя жизнь за минувший год - одна сплошная трюковая сцена. Поднимаюсь на капоте с пробитой головой, сажусь, пошатываясь, ложусь аккуратненько калачиком обратно. Жду, когда скорая приедет.

Каждое утро я просыпаюсь пустой. Каждое утро я выкладываю вокруг себя магический, мать его, круг из неподошедших тряпочек, выбирая, что бы такого нацепить на себя, что бы соответствовало состоянию и настрою - и неважно, как это будет выглядеть, лишь бы комфортно. Постепенно наполнение дня всяким важным устраняет пустоту, и к вечеру я становлюсь похожа на человека, но эти промежуточные стадии - дурацкие и мучительные, ну.
Но - вот я иду в театр (без наушников!), как в детстве к бабушке - с рюкзаком, полным развлекушечек. Блокнотцы, карандаши-акварели, книжечки, это вот всё. Выпуск нового спектакля, первый день на большой сцене - для нашего брата заведомо бездельный, созерцательный и даже не особо томительный в силу того, что я точно знаю время своего отбытия из тиятра: перенос занятий по скульптуре, внезапно будничный вечер вместо утренних выходных. Гнездуюсь по центру балкона с кофичькой в термокружке, раскладываю по ободочку карточки-телефоны (жизнь в тряпочках без карманов - то ещё дно), внезапно вовлекаюсь в созерцание репетиции, постановка - махровая советчина, я такое очень люблю. Плакатное существование, рафинированные миры, очень уютно внутри пространства - что в зале, что в лабиринтовом закулисье. В перерыве выпрашиваю у артистов текст и читаю его на всех скоростях, потому что в интернетах пьесу не найти, а быть в материале хочется. Трансляция не раздражает, наоборот - что, тащем-то доказывает: дело было в блядских толстяках более, чем в унылом карасе. Или я поменялась. Или перестала отменяться, потому что появились, внезапно, более значимые люди, и унылый карась уплыл на десятый, в пиротехнической дымочке, план. Скорая едет-едет, сирены уже воют над ухом.
Потому что перед сегодняшним внеплановым анатомическим мы с Лёшей идём выбирать ноутбучину для нашей грядущей трехмерной учёбы. Потому что Ира рассказывает, как их гейм-детище пробилось в значимую выставку, и у них дедлайн, она вторые сутки не будет спать - с горящим глазом, блаженной улыбочкой, и мне хорошо за неё. Потому что Александръ Сергеевичъ скручивает самокрутку, я присвистываю и покрываюсь мурашечкой, например, от созерцания данного действа. Потому что мы дурачимся в процессе лепки - обнажённая модель на поворотном круге снимает на видео кривляющихся нас, кучка дикарей, курсы абсурда, какие мы наверное восхитительно смешные со стороны. Ещё я внезапно и незаметненько для самой себя перехожу с Александромъ Сергеевичем на "ты" - потому что а как можно обсуждать на "Вы" атмосферные эгегей-заведения города, и теплею тоже внутри.
Впрочем, это всё не отменяет того, что следующий сезон, практически совершенно точно, будет для меня последним. Не крайним, именно что. При всех десятых планах и настоящей ненадобности в текущей жизни мне до сих пор очень тесно в одном тиятре и на одной территории, я заебалась сталкиваться в коридорах (и ещё более - заебалась ходить окольными путями), это всё очень мешает регенерироваться и до конца отпустить. Уходить в другой тиятр глупо, менять сферу деятельности - да. Впрочем, об этом я уже говорила. Всё не зря и всё к лучшему, как водится - сложный квест, но начальный уровень я почти прошла.

Тащем-то, финальное - мы вчетвером стоим на перекрёстке, всем куда-то срочно нужно бежать, но мы никак не можем разойтись - это кадр первый. Кадр второй - огромная медовая луна и панорамный наезд, перспектива домов расступается, открывая контрасты красочек: необъятный ярко-оранжевый лайнер, между охристо-синим и ультамарином - серая гранитная полоса. За спиной закатище, под головой мост, над головой ласточки снуют. В голове виолончелюшки Апрелевой - "жить по-инерции, замедленно кинематографично. Падающая с подоконника чашка неизбежно превращается в фарфоровые дребезги" Херушки, я такая живая, меня так по-хорошему штормит после сегодняшнего замеса из спектакля и кентавриков, что я иду домой с Васечки пешком (а кое-где и бегом от переполняющего штормления), раскинув руки самолётом и пританцовывая. Кадр третий.. я стала мыслить раскадровкой, формой и анимацией. Развивать красочные сюжеты из любой подмеченной повседневной мелочи, оживлять неодушевлённые предметы, искать ритм и логику в движениях и позах. Я делаю это бесконтрольно - а значит, мышление поменялось. И, соответственно, всё не зря.

Всё хорошо.

21:15 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
..тут у меня за день до отменяется завтрашний клипец и я становлюсь обладательницей выходного. Роскошного выходного, первого полноценного за четыре, кажется, недели. Проснуться без будильника, закинуть в рюкзак акварелечки-скетчбуки, закинуться в электричку до сосен и залива, отключить сеть в телефоне, всё. Я адски устала.
Потому что это выматывающие пограничные, контрастные состояния - день ненормальной активности, когда стараешься успеть всё и сразу, с резкими нервными движениями, тревожностью, тахикардией и невозможностью переключиться с режима блядского гона после всех учёборабот и общений, сменяется днём выключения, когда еле ползаешь, спишь на ходу, апатичен и обессилен до невозможности, даже дышать лень и воздух как вата, а тебе надо концентрироваться, работать с актёрами (и попробуй с каждым не наладь контакт и не поговори) и с тоннами бумажечек на пробах (каст over 150 персонажей, синопсисы, кпп и допы, смета, и всё это мелким шрифтом, и всё это уплывает от тебя, пока ты грызёшь ручку, пытаясь собраться в обратно в кучу из слизня и оползня) Господи, как я заебалась блять.

..на днях мы выходим из мастерской втроём - Ира, Лёша и я, и идём, замёрзшие вымокшие под дождём, рисовать на открытую веранду кофейни на васечке. Хотяяя рисовать - такой себе предлог, взахлёб разговариваем мы больше, чем черкаем в блокнотцах. Странно мы втроём завязались: три человека, у которых общего - страсть к рисовачу, стремление изменить жизнь и велики. И трудоголизм. И жажда учиться новому. Остальная группа разрозненная, а мы вот, скучковались, смешно строим планы на пленеры, музеи и велопокатушечки (при полном несовпадении выходных), общаемся в интернетах, кидаем друг другу фильмы, мультики, уроки анимации и рисунка, это такая хрупкая завязь, но она образовалась, а значит, всё не зря. До щемящего умиления - встретиться, объединиться и обнаружить в процессе общения с группой, преподавателями и промеж себя, что всё возможно. Постояно удивляюсь, как в обычных с виду людях скрывается столько резервов, упорства и невероятных миров, ну. Не потеряться бы.

Я такая тень от себя с этой бесконечной занятостью, работой и прочими важными делами, но всё хорошо.

Всё хорошо.

01:37 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Стоишь куришь во дворике у гримёрки, пробы, параллельная группа снимает на панорамушке кино и ты тыришь кофе с их чайного стола - точнее, намереваешься. А на чайном столе, на чайном столе стоит пятилитровая канистра с чем-то, что издалека похоже на смесь чайного гриба и площадной пепельницы, а оказывается - рукодельным киношным мохито с подвывертом, ну это надо видеть: "Саша, ну мята, ну лимон, а вот бледненькое - это что плавает? Лепестки роз? О_о"

Жду съёмок. Второй съёмочный нонче окажется моим третьим днём рождения на площадке, ещё седьмое - завершительное занятие по кентаврам (и меня туда отпустят), время стремительно неприлично. К тридцати вдруг обнаруживаешь себя полностью обнулённым - ушли привязанности к привычным людям и вещам, Агата уезжает, я переезжаю в гамачный чиллаут и понимаю, что, сбежав от Игоря Викторовича с дорожной сумкой и рюкзаком два года назад, сохранила баланс - все мои вещи по-прежнему можно уместить так же, в те же ёмкости, и это прекрасно.

Четвёртая неделя без выходных. Театр-кино-театр нон-стоп. Единственый сдвоенный выходной в августе - это нам сегодня прислали кпп, и когда ещё, если не, ехать в подмосковия решать квартирные дела. Всё по дням расписанное до конца сентября - работа, учёба, наброски, пилонище. Выходные по пальцам, это вот всё. "Санечка, но ты же, как всегда, не жалуешься, а хвастаешься?" (с)

Я да. Всё хорошо.

02:21 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
..говорю пиротехнику Илье - "потихоньку учусь мультики рисовать.. осенью пойду на курсы по трехмерной анимации, а пока так..плоское и на коленке" А ты, говорит, видела дипломный мультик Дэна? Неееет? Сейчас покажу, он мне присылал.
И вот я сижу на ступенечке у пиротехнического закутка, смотрю с телефона Ильи на столетней давности графичную историю, которую я искала по всем интернетам пару лет назад и не нашла; слежу, как перемещаются и трансформируются предметы и люди, такой знакомый почерк, такой знакомый стиль. Военщина, самолёты, танки, среди этого рраз - совокупляющаяся парочка со всеми подробностями под влажными простынями, а потом самолёт делает вираж, а аккомпанирующий данному замесу пианист встаёт с табурета и переходит черту, шагая вниз, и..
Господи, Денис какой-то мистический персонаж, он когда появился три года назад - всё поменялось. Одинокий замкнутый сказочник посреди круговерти и поля боя. У меня давно уже не болит, я не рвусь видеться (тем более кто-то умчал в столицы теперь), но мне светло и тепло каждый раз, когда мелькают какие-то контакты - телефонные звонки ли (Сашенька, и кого ты лепишь? Мужика? Ну хоть голого? - конечно, хороший, голого непременно, одетых неинтересно), дежурные ли поздравления с праздниками в вайбере, отсылки от общих знакомых, как вот сегодня. Смотришь - и хочется погладить экран со всем его содержимым. Одержимых - люблю. Сама такая же.

Тем временем мой (мой, господи) мульт по истории о тётеньке, которую унесли жуки, начал двигаться с мёртвой точки - делаю аппликационный аниматик, покамест не выучусь на настоящего взрослого художника, оживляющего миры. Вот эти все игры в бумажных кукол и картонные замки. Распотрошённые блокнотцы белые, чёрные и крафтовые, фоны отдельно, предметы отдельно, главная героиня в разных ракурсках отдельно - жуки, как водится, отдельно тоже. И калька в роли занавесочек у распахнутого окна. Это поувлекательнее алхимической коробочки будет, и самое интересное - выкраиваю время, при том что пробы через день, спектакли каждый день и утренняя учёба по субботам и воскресеньям (лекции как продолжение сна). Так уже полмесяца, и так будет минимум до дня рождения, и съёмки вплоть до начала следующего театрального сезона (крайний съёмочный, а на следующий день - первый спектакль), гон трудоголизма вплоть до следующего лета - неудивительно, что я выгораю. С другой стороны, осознавая, ради чего - можно и потерпеть. Переждать, выбирая приблуды для учёбы по тысяче параметров и раскладывая на рисованных тушью фонах вырезанные фигурки из разнофактурной бумаги.

Всегда удивляюсь тому, что я, оказывается, могу. Каждый раз потому что с подозрением смотришь на свои руки - после рисунков, скульптурненького.. да всего. На раскадровки смотришь и думаешь - ого, смогла структурировать, ну надо же..
Всё хорошо.

01:04 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Ну как-то.
Вела пять дней блядских толстяков - потому что я теперь весь июнь работаю весь репертуар, каждый вечер по спектаклю (а по утрам учусь, выгуливаю вел на панорамушку на пробы, снимаю клипы и далее по списку), а до и после толстейшеств кислородилась на Шишеечках, и хорошо, что этот бутерброд из воздуха, удушья и воздуха закончился нiченькой, которую я вышла слушать на жёрдочку, как всегда, а не тошненькой какофонией большой сцены. С - соучастие. Когда влезаешь в ленту инсты, а там каждый -дцатый пост - фото картонной фигуры титулованного Тибула, на лице и руках которого моим почерком буквы, складывающиеся в татуировки. Вспоминаешь, что в день этих фотосъёмок рисовал слова, общаясь жестами и шёпотом, потому как высокотемпературный и без голоса. Как.. Король-то голый, короч. Некому раскрашенным и разряженым актёрушкам в темечко подуть. Точнее, нечем. А без этого всё действо - оно незачем, одноразовый фейерверк, ярко и трещит.

Ладно, бог бы с ним, все эти вещи как волны, следующая слизывает предыдущую, стоит только занять голову чем-то более интересным.

..Рассуждали с дрессировщиком тараканов о людях, которые любят к месту и не к месту ввинчивать в разговор информацию о ценнике всего и вся (знаете, Александра, во время Вашего рассказа я подумал о дневниках Леонардо Да Винчи. Грандиозные, информативно и литературно богатые, но знаете, что за записи он оставил в день смерти своей матери? Рассчёт стоимости похорон. Предметы, услуги - и ценник напротив. Всё.)
Шурочка же во время состояния эмоционального штиля вместо фиксации настоящего живёт планами на будущее. А сейчас я пригашенная - по-хорошему, по-созидательному, вся собранная внутри себя, потому что с недавних пор живу одна, чего я не проворачивала уже лет сто, и стратегии будущих важных дел множатся неуёмно. Такой дзен ко мне прилетел, такой масштабный покоище, я ррраз - и отпустила (обесценила?) всех, без кого ещё неделю, скажем, назад жизни не мыслила.
Отпустила - и в очередной раз ощутила, что взрослая. ..Списывается с человеком, который займётся ликвидацией квартиры в подмосковиях, ищет однушки в центре, готовится влезть в ипотеку, читает технические характеристики ноутбуков и графических планшетов для трёхмерной учёбы, гуглит автошколы, художечки для взрослых и частные уроки по академке; думает, как бы впихнуть это всё в ближайший год, в ближайший театральный сезон. Когда и почему я успела обесценить свою нынешнюю профессию? И - я всё время жду и дожидаюсь подходящих моментов для ключевых действий, и сейчас самое время, и сейчас самое место для новых навыков и инвестиций в будущее по нескольким фронтам.
Полностью обнулиться с перезагрузкой к деньрожденьицу и новой первой цифре в возрасте - очень бодрит.

Я замкнулась в себе шопиздец, подсобралась и не растрачиваюсь покамест ни на кого, энергосберегающий режим.

Всё хорошо.

14:07 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
По пунктам, что б просто, как водится, запомнить и не забыть.
Главная новость этой недели - Mr.Gray принёс в подоле! Я за непорочное зачатие, Агата говорит - нагулял, блядища! Да, говорю, с холодильниковой мышью, вылупятся ахатины с ушками и хвостиками. Оставили кладку, ждём, что будет.

..«Есть такое твердое правило: встал поутру, умылся, привел себя в порядок – и сразу же приведи в порядок свою планету» Нонче бездельный вечерний спектакль и всё, первое за несколько недель утро без будильника, поэтому кто убрался наконец сегодня на крышном пространстве - тот я. Уютство в жилище карлсона нарастает после каждой такой уборки, мне неебически хорошо.

..созвонилась с Брецкой, говорю - Таня, вот такая шляпа - на июнь прописываюсь в тиятре, пробы мимо, работать только съёмки во время отпуска могу. И Брецкая внезапно готова провести пробы одна.. Кто отвечает за идеальное собирательство пазла моей жизни - спасибо. Это всегда очень роскошно. Съёмочный период стыкуется с моим театральным бездельем практически идеально, поражаюсь совпадениям каждый раз.

Сентябрь уже заранее забился курсами по трёхмерностям и анимации. Когда какая-то твоя древняя зыбкая мечта укрепляется и отращивает части тела, за которые её можно потрогать - это вкусно. Пока я сижу и читаю общий чат, ребятки уже разведали пространство и обговаривают с тобой даты начала обучений.

Вовлечён=счастлив.

Всё очень правильно, как нужно и хорошо.

16:26 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
К экватору курса в группе по "лепке карманных голых мужиков" начала образовываться интересная компания - сначала после учёбы я ходила до метро одна, потом вдвоём за разговорами про кинчик, втроём - про путешествия, сегодня нас было четверо и наша четвёрка решила, скооперировавшись, по окончанию пластической анатомии вместе углубиться в курсы 3d-графики и анимации. Я давно хочу в мультики и оживление картинок, поэтому ощущение, что меня кто-то сейчас будто за руку берёт и ведёт, ей-богу, очень правильно всё.

...

03:48 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
-..у меня нет. У Саши есть велик, а рядом с ним милая записочка: "если я кому-то мешаю - скажите об этом Саше", хотя кому он в коридоре у стеночки мешает..
- Агат, хорошая записочка! Вдруг кто-то придёт ночью пьяный и запнётся об него, ты чо.
-..просто Глеб, что б ты понимал: в этой квартире пьяные ночью могут прийти только два человека - я и Саша

Что бы запомнить всякое, помимо этого птичьего языка: я живу в окружении залитого силиконом черепа льва, бесчисленных штампованных гипсовых йориков (человеческих черепов, они смотрят пустыми глазницами из ниш и стеклянных дверц шкафчиков), сплю по полночи в гамаке на крыше (гнездование для взрослых, на рассвете птицы начинают петь особенно громко, я открываю один глаз, переползаю в комнату и прикрываю балконную дверь), а в комнате рядом с моей кроватью временно живёт гигантская голова акулы в половину меня ростом - это первое, что я вижу, когда просыпаюсь дома. Скоренько Агата обещает поселить рядом с головой акулы "половину дракона, потому что заказчик хочет, что б он торчал из стены, и делать заднюю часть совсем необязательно"

В театре внезапно стало легко.
Потому что легко внутри - надеюсь, окончательный штиль, а не затишье перед бурей, так-то в начале июня почти все блядские толстяки - мои. И кинчик. Кинчик скоро-скоро уже, месяц продержаться и всё.

Всё хорошо.

00:37 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"..какое лето мы здесь живём? Второе, третье?" - спрашиваю я Агату, придя покурить к ней на подоконник через крышу с балкона, и мы долго сидим рядом в молчаливом покое, прежде чем я прерываю тишину вопросом. И сама себе отвечаю - третье.
Третье лето. Первое - август, было полным предвкушения и перемен, щекочущим и немного тревожным. Побег от Игоря Викторовича, полная прострация - десять лет вместе, освобождение от морока и пустота на месте ниши привычного уклада жизни - а дальше что? Влюблённость в капитошечного Дениса, ожидание нового съёмочного блока, которого не случилось, Гром и Торжок, а потом целый год, до следующей весны, хуябрь и рисовач, тоска по человеку, никогда, кроме одного фиолетового утра, мне не принадлежащего, год погружения в Полозкову и в алхимическую коробочку, "дотянем до весны, а там наши подойдут"

Наши подошли, и даже не подошли, а вторглись - второе лето. "Как в меня можно влюбиться, если я сама себя не люблю?" Не просишь участия и помощи - тебе их мягонько, но настойчиво подсовывают; привыкаешь - участие и помощь сходят на нет, начинаешь просить - тебе отказывают. А у тебя никогда, никогда в жизни до этого не случалось подобного - что на какое-то, пусть короткое время, можно отпустить ежесекундный неосознанный контроль и на кого-то близкого полностью положиться. Понятно, что там не со зла, что исправно качается маятник, но именно мой часовой механизм распидорасило так, что я чинюсь до сих пор, и когда склеится последний кусочек - непредсказуемо. Правда, сейчас уже легче - по крайней мере, я начала понимать алгоритм. Что не привязка к личности - а тепличные условия. Я и лис, и роза, и маленький принц. Я слишком ответственна за последствия своих поступков и сломалась только потому, что для меня дикость - не быть в ответе. Не бывает такого. Как так. Я поэтому и так долго не могла уйти из сложного, изжившего себя абъюзивного брака - приручила и несла свою вахту приручившего.
Но это всё я понимаю сейчас - и принимаю, и делаю выводы, а тогда хуябрь был невыносим. Время, когда только дары коня давали возможность засыпать, я курила каждый вечер месяц подряд, ложилась и под действием веществ вела мысленные разговоры с тем, к кому вживую подойти и поговорить не могла просто потому, что ответов не получила бы всё равно. "Так-то, мой свет. Вот так-то"
Третье лето - не календарное, но вполне себе уже. С птичьим посвистом, поздними сумерками, греющим солнцем - я свила себе гнездо из гамака в углу крыши, между эркером и балконной дверью и не так давно завела себе практику приходить домой с моих вечных работо-учёбных каруселей, заваривать густой чай с молоком, ставить на пузо огромную миску с вкусным - например, обсыпать тёплый виноградец ледяной вишней, брать плашечку, читать с неё книжицы и время от времени поглядывать, как садится за крыши солнце, голубое и оранжевое становится чернильным, как зажигают звёзды и свет в соседних окнах, как время от времени на закатце солнце заслоняет поднимающийся в небо с Невы огромный воздушный шар.
Это только моё время и место, Агата меня не трогает, и я ей за это безмерно благодарна. Собственно, печатаю я сейчас тоже, свернувшись клубком в гамаке. Здесь всегда штиль и полный покой, что бы ни происходило за пределами скворечника, а происходит многое.
Например, мне звонит Денис. Человек, которого, как я думала, больше никогда не увижу, интересуется, как дела и сообщает, что неплохо бы встретиться - каково, а?
Например, мы едем в Выборг. Долго гуляем по солнечному папоротничьему Монрепо, забираемся на поляну, укрытую вереском и мхом, я падаю в вереск и позирую собственному телефону - сначала в жучиной футболке, потом в треугольничках белья, а потом и без него - укрываясь кустиками растений для цензуры.
Ещё мы гуляем по новым для меня запортовым территориям - они внезапно приветливее затёртого мощёного туристического центра, в запортовых же территориях я разживаюсь охуительнейшим комбенизонищем - всамделишной военной формой итальянских лётчиков, тяжёлой и грубой, из огнеупорного материала, с множеством карманов и молний (в одном из карманов я нахожу две пустые гильзы и оставляю их там).
Например, вечером после Выборга мы бабсоветом идём в Голицын разношёрстным составом, напоминая персонажей волошинской "Нирваны" - изящная Юля в облегающем винно-бордовом платье и яркой неоновой обуви, Агата в широченных клешах, с рыжей гривой, отобравшая у меня наушники, и я - военный лётчик, прикрытый курткомолью, все решительные, непроницаемые и молчат. "..просто однажды всё ушло и ничего не пришло взамен. Такой распад начался: персонажи, разговоры, планы на будущее, от которых реально в петлю хотелось...Страшно было не то, что ты сейчас умрёшь без любви, а что проживёшь так долго-долго..." "..ходишь, ждёшь, пока встретится кто-нибудь.. твой" (с)
Например, в Утке громко и людно, но вместо того, что бы привычно ныть "тут шумно, пойдём отсюда", я внезапно подначиваю Юлю, мы выходим в толпу у барной стойки и начинаем танцевать рядом с пультом.
Например, я выхожу покурить во двор и нос к носу сталкиваюсь с Катей - моей давней приятельницей, сокурсницей и коллегой, ныне куратором разнообразных столичных выставок. "Ты не удивлена, что я не в Москве?" - а я, тащем-то, и не сомневаюсь, что в Голицыне можно в любое время встретить кого угодно. Тащу девочек знакомиться друг с другом и после представления смешливо понимаю, что вот прямо сейчас за одним столиком увлечённо беседуют бывшая жена Игоря Викторовича с двумя его бывшими (в разное время, но в параллель со мной) любовницами, и этот факт меня невероятно забавляет - по большей части потому, что с дражайшим И.В. все участницы многоугольных фигур общение прекратили, а между собой дружески и искренне хорошо контактируют ещё как.
Например, мы выбираемся на ебалай-прогулку - я, Сир и Серёжа. Едем хаотично - Сир тот ещё штурман; останавливаемся в засрачинах, бросаем машину, что б непременно в тени, и долго ходим по рельсам, вдоль чужих дачных участков, вокруг огороженных монолитными заборами вкусных законсервированных зданий. В тёплом контровом носится тополиный пух и жужжат шмели, вдоль залива в Ораниенбауме горизонт изломан мачтами и трубами, мы забираемся на старый большой корабль, исследуем все палубы. Я стою на самой верхушечной, где пружинит под ногами деревянный и мшистый пол, где громоздится в железном обрамлении огромная лампа фонаря - смотрю, как по палубе этажом ниже шарятся мои мальчишки, перекрикиваясь и прицеливаясь объективами на вкусное фактурное, и чувствую себя безмерно счастливой.
Например, у меня пять выходных подряд, но уже в четвёртый я обнаруживаю себя на съёмочной площадке, ведущую увлекательные беседы со звукорежем (из разряда "вспомнить всё: гэз и рускомплект"), а завтра полдня фотосессий в тиятре, аквапарк и карусельки - и вся эта мешанина в разы более продуктивна, чем неслучившиеся метания в Пятигорск.

При этом я адски устаю от людей и каждый вечер занимаю спасительное место в гамачном углу, дышу покоем и восстанавливаю себя. "Нет мира кроме тех, к кому я привык"

Всё хорошо.
Очень.

01:46 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Блядский калейдоскопец. Цветные стёклышки с острыми краями, всё так красиво и так больно. Я Саша, мне почти тридцать, у меня всё благополучно и глянцевообложечно внешне, но в данный конкретный период я не знаю, что мне делать со своей жизнью.
Дрессировщик тараканищ говорит, я не могу защищаться.
Я сижу и защищаюсь и от него, и от себя. Мне трудно ходить на сеансы, но я вижу динамику и да, работает. Просто страшно что-то менять. И доверяться страшно.

Блядский калейдоскопец - это когда приходишь в тиятр работать малую сцену и оказываешься не готовым к тому, что на большой идёт техническая мерзотолстяков. Удивительно, прошло почти восемь месяцев после расставания - срок в два раза больший, чем время совместного бытия, а у меня до сих пор панические атаки, когда я посредством трансляции понимаю, что человек в театре. Мне физически плохо находиться в одном огромнейшем помещении, я задыхаюсь, выворачиваюсь, прячусь в наушники и не понимаю, какого хера. Почему до сих пор. Какие двери я ещё не закрыла, и какие новые нужно открыть, что бы захлопнуть наконец эти и замуровать их к херам? Какая это невыносимо медленная работа. Блядское адище - испытывать отвращение к месту, которое ты одновременно любишь всей душой, как будто в твой дом пришли и расхерачили всё. Двойная экспозиция. Я не знаю, что с этим делать. Пока я не в театре - всё хорошо и я вообще не вспоминаю. Как выбираться из ямы, на дне которой темно, тухлая водица и кверху брюхом карась - ты почти наверху, земля по стенкам ямы всё суше, такой уже ну всё. А потом нокаут, песок слишком сух, рассыпается под пальцами на самом краю, и ты опять упал на днище. Сидишь в луже задницей, брюха карася не видно, потому что черно, но ты знаешь, что он близко, и тебя тошнит прямо в воду. Театр, это Саша. Саша, это театр. Саша, ты не можешь отсюда уйти, потому что где ещё ты сможешь усидеть.. в двух лужах, да. Понимать бы, что с этим делать. Целый любимый шебутной детский сад против одного кверхобрюхого карася. Я знала, что так будет, но надеялась на лучшее, как всегда. Всё, конечно, в моей голове, я дрессирую её как умею, но злиться на катализаторство перестать не могу.
Поэтому за полчаса до окончания спектакля на малой (десятый час вечера, вечность) я неслышно просачиваюсь под купол, на балкон опустевшего отемневшего зала большой сцены, сажусь в уголочек, не двигаюсь без надобности (потому что пространство откликается на любой скрип и шорох) и сижу, смотря в одну точку, долго-долго.
Вот так всё кончается. Мой свет, вот так-то.

Чем ярче улицы, теплее погоды, больше круг общения - тем бесцветнее и тем интенсивнее меня тошнит от всего.

Потому что блядский калейдоскопец - это ещё и возвращение домой. Фантастические закаты, наблюдаемые из гамачища с книжицей на пузе, сложносочинённым чаем и сиженькой; спонтанные ужины при свечах на крышеньке, сопровождающиеся спокойствием и благостью, но это временное затишье. Мой пластилиновый кентавр, который растёт и ширится каждые выходные, мне очень хорошо в мастерской. Но всё это - кадры из кинофильмов, монтаж видео про себя. Защитные механизмы - делать вид, что всё это не со мной, потому что тогда и садиться в чёрную лужу рядом с дохлобрюхим карасём - это тоже, получается, не со мной.
"Потому что все, кто умеют ходить, рано или поздно уйдут от тебя"

Я не знаю, когда это всё пройдёт, но это должно пройти.
Никаких уже сил.
Ну.

18:25 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
В последнее время все взаимоотношения с людьми навевают дичайшую скуку.
Я не понимаю, как это работает, кто зажрался и кто не прав, но думая об огромной массе людей, которая повсеместно располагается, окружает, пытается выйти на контакт; в принципе о том, что человечество исчисляется миллиардами, миллионы живут с тобой бок о бок в одном городе и в близлежащих городах, населяют места, в которых я учусь, работаю, сижу с Агатой за чашкой кофе или крепче - начинает мутить от того, как сложно (практически невозможно даже) в этой пестроте красивых и умных, начитанных, общительных, ярких - вычислить и обрести действительно своего человека. Возможно, что у меня нет сил вычислять и обретать.
Я люблю наблюдать за людьми. Долго присматриваться, искать общность, штормиться от того, как человек вовлечён в свою работу или иную деятельность. По-другому - никак. Все первые встречи не дают никакого рефрена и остаются единственными, продолжений не хочется совсем.
..так много красивых, жилистых, вылепленных по какой-то божественной форме - мускульные животные, к ним не чувствуешь интереса, пока они не откроют рот, да и тогда чаще всего - брезгливость и непонимание, как они существуют-то вообще, в своей ограниченности и яркой обложке. В них нет жизни. Жизнь - она в тех, кто смотрит куда-то глубже, рефлексирует, у кого болит каждый день и кто навстречу этой боли улыбается и ехидно иронизирует. Так наблюдалось за генератором площадочного химзаводика; так наблюдается за членом клуба Анонимных Александров, художником и скульптором - сосредоточенным, с широчайшим кругозором, вкуснейше и с любовью рассказывающим про человеческую начинку. Абсолютно невзрачным снаружи, но жизнь пульсирует, энергия и вовлечённость в работу хлещет через край, и Шурочка подтаивает, потому что маньяки от работы и любимой деятельности - прекрасны.
Но наблюдения не равны контактам. Шурочку зовут встретиться разные люди из интернетов, Шурочка отбрыкивается, а ежель встреча и случается по стечению обстоятельств, кто-то жалеет о потерянном времени, которое можно было бы потратить на что-то более интересное и осмысленное. Из раза в раз. Второй встречи, как правило, не происходит. Нет вовлечённости. А потом Шурочка сидит на крышеньке, курит и кусает руки от острейшего одиночества, потому что единственный человек, с которым ей по-настоящему действительно интересно - это она сама. Как там, "..ношу мужские парфюмы, мужские майки, мужские джинсы,
И похоже, что никому со мной не ужиться,
Мне и так-то много себя самой" (с)

Не знаю, результат ли психотерапии, ненормально высокой активности, карусели из людей каждый день - но я так заебалась от общества всех, так хочу оказаться на краю мира, где меня никто не знает, и бесцельно гулять по улицам незнакомого города, что реву как маленькая, когда мне в очередной раз не могут подтвердить занятость/незанятость моего рабочего времени в период гастролей коллег. Билетов на самолёты до Пятигорска всё меньше, вероятности проебать пятидневный мини-отпуск и остаться бездельничать в Петербургах всё больше.

Поэтому когда меня настойчиво (с зимы!) зовёт встретиться очередной интернет-персонаж, проникшийся моими рисуночками, буквами и инста-повседневностью, я не знаю, чего мне хочется больше - сдаться и зло вылить на человека весь тот пиздец, который сидит внутри и не находит выхода; в очередной раз откреститься от встречи и кусать, лёжа с сиженькой в гамачище, косточку рядом с большим пальцем правой руки; реветь и смеяться одновременно.

Противоречия, блять, самокопание и рефлексия. Попытки нащупать то, чего мне действительно бы хотелось.

А так всё хорошо, да. Всё хорошо.

22:32 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
19:12 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Переход от кинчика в тиятр сглаживается всякими пограничными штуками, и это прекрасно.
После крайнего съёмочного, например, я иду опустошённая пешком по Московскому проспекту до тиятра, на Техноложеньке беру сложносочинённый кофе для Вершинникова и односложный - для себя, оседаю в гримёрке (о, меня как раз убили, приходи, жду), разговариваю о текущем, и печалище отпускает. А днём позже, пока мы едем на Фунтец, ставлю в его машине свою музыку и удивляюсь самой себе - весь мой мелодично-филологичный трешачок никогда, как правило, не выходит за пределы наушников, слишком личное, что бы делиться. Саундтреки из ExDrammer заполняют пространство, а потом я рассказываю про всех остальных по очереди - что вот это Ян Никитин из Москвы, он уже умер и у него были потрясающие концерты, а это Денис Третьяков из Ростова, он мерзко поёт, но тексты - скончаться на месте, а Апрелеву Игорь Викторович в Гэз привозил, вопреки моей уверенности в том, что я никогда из-за дальности расстояний не послушаю её песен вживую.. Весь этот андеграунд - такой родной, дружественный, с постконцертными тусовками в гримёрках и на кухнях, очень непривычен в открытом пространстве, покой и умиротворённость.
А нонче я прихожу в тиятр на съёмки рекламы блядских толстяков, и там громовские кинопарни) Господи, так тепло от внезапности встреч в непривычных местах, наобнималась и наобщалась, радости.

Помимо дел рабочих (прихожу в тиятр без голоса, и меня выпинывают следующий день на работе не появляться) происходит генеральная уборка на крышном пространстве. Всё обживается, обставляется, обгамачивается; ночью я привязываю нового поселенца тысячей узлов в заоконном углу и, памятуя о детских травмах (самодельные гамаки из старых простыней и одеял над крапивой меж двух яблонь в бабушкином саду, ну понятно чем всё заканчивалось из раза в раз) остороооожненько и медленно, каракатьечьими жестами отпускаю руки-ноги от крыши одну за одной; вытягиваюсь, покачиваюсь, и вместе со мной перед глазами покачивается ковш большой медведицы, и это оох.. первые впечатления - самые трепетные, и никакой крапивы внизу.



Всё шатко, неустойчиво - но хорошо.

00:39 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Второй день после дрессировщика тараканов всегда, как правило, самый крепатурный - мозг тоже "все мы сделаны из мяса", я весь день на Елизарове и глухой злобности. Просто теперь понимаешь - злит всё, что не поддаётся контролю. А контролю не поддаётся многое живое вокруг.

Театр, когда возвращаешься из кинчика, ощетинивается поначалу.
На ощетинивание театра накладывается игнорирование моих просьб унылым карасём, и я опять выхожу из себя невозможностью достучаться до человека, дабы он сделал последнюю в нашем обоюдном общении вещь, которая мне сейчас крайне необходима для всяческих великих дел.
Я сама хожу скомканная, дикобразная, слишком сложная, блять. Понастроила иголочных барьеров и удивляюсь, чего это так холодно, а?
Невозможность улететь куда-нибудь хотя бы на пять дней - в этот раз действительно совсем одной, привести голову в порядок. Накидала сегодня "отпуск на вызывных" в сторону Ставропольщины, но получится ли - не факт, не факт..
Два оставшихся съёмочных дня тоже радости не добавляют.

..пожалуй, самое важное и прекрасное из нынешнего - это стоять в молчаливой сцепке, каждая секунда как час, почти одномоментно закольцовывать руки чуть сильнее, утыкаться носом в капюшон - и такое ошеломляющее спокойствие.

Самый тёмный час перед рассветом, как водится.

Пусть всё будет хорошо, ладно? Особенно послезавтра.

Кто упрямый светлоглазый боец? Я.

Полоса на горизонте, светлей скорее.

03:37 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Терапия даёт определённые ощутимые результаты, потому как я начала всерьёз задумываться над тем, что свои желания относительно других людей неплохо бы озвучивать, а не проглатывать себя и наблюдать, "как оно само обернётся"
Ещё не, но я близка. Интриги и многоходовочки - дело, конечно, интересное и продуктивное, но иногда устаёшь. Незакрытые гештальты, нерассказанные истории. С другой стороны, не всем нужна правда в лоб.
Препарирование прошлого немножечко прояснило это самопроглатывание, но объяснение болезненное, пока про него не буду.

Зато в скором времени отключу голову от рефлексии "а что будет после", и

_заявлю Вершинникову, что жуть как хочу надраться с ним в ночи в каком-нибудь баре и вывернуться наизнанку, разговаривая, и выслушать его наизнаночную сторону, если ему нужно. Пожалуй, Вершинников нонче единственный из мужчин, кому я доверяю настолько, что вывернуться смогла бы. Потому что мы едем например после спектакля, разговариваем о текущем, я одними губами подпеваю радио, а внутри себя разворачиваю целые монологи. Но они, возможно, могут человека ранить, поэтому я молчу.
С тётками выворачиваться не хочется, разве что с Евчем - но Евч не тётка, а такой же рефлексирующий опоссум, сочинитель сказочек, как я, у нас неплохая команда словоплетений, и это прекрасно.

_позволю себе агрессию в адрес унылого карася, немножечко проебавшегося. Ну, если эффект таракана посреди кухни не перевесит эффект шипящей шурочки, конечно. Я не знаю. Мне хочется злиться, но злиться не получается, только отвращение и брезгливость. Посмотрим, чо.

_ну про открывание рта с целью заявить о небольшом площадочном химическом заводике тут только ленивый не знает.

"..садится в машину ночью, в баре виски предусмотрительно накатив.
Чувство вины разрывает беднягу в клочья: эта девочка бьется в нем, как дрянной мотив.
"Завести машину и запереться; поливальный шланг прикрутить к выхлопной трубе,
Протащить в салон.
Я не знаю другого средства, чтоб не думать о ней, о смерти и о тебе." (с)


Всё хорошо.

@темы: "чужое"

02:31 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Этой ночью мы устроили семейный совет и решили захватить ещё одну часть скворечника, устроив в ней мастерскую, чиллаут и пилонную одновременно. Таки закончится проект и настанет время для перекрашивания стен в матовый белый, круглого стола на балконе (полноценном огромном, мать его, балконе, а не козырьке на крыше с выходом через окно), кресла-качалки, моих рисунков по стенам и этого вот всего. Турника рядом с дверью и пилона-крутяшечки посреди квадратного пространства. Гирлянд и фонариков. Швейной машинки. И тишины.

Целое огромное тёплое лето впереди.

Я такая счастливая сейчас - каждый день.
Мои скульптурные курсы по выходным, пилонище, скалодром, адски ебошащая химия, адреналиновая эйфория полуночных смен, забеги вдоль Таврика, марш-броски на веле на площадку, ощущение сантиметра над землёй и мира, вращающегося на указательном пальце.

Всё хорошо.

eksha_diary

главная