Записи с темой: "страдальческий лытыдыбр" (список заголовков)
00:39 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
.. В одном большом, раскинувшемся по всему городу тиятре жили-были Карабас-Барабас и Добрый Волшебник. Карабас-Барабас умел наколдовать так, что живое становилось неживым, Добрый Волшебник оживлял неживое. Карабас-Барабас шаманил над новым представлением, отбирающем у винтиков в театральной системе важные для жизнедеятельности запчасти - здоровье в разных душевно-физических ипостасях; время, предназначенное для переключения головы; любимых некогда мужчин; чужих нерождённых детей, давая взамен перевёрнутую выпотрошенную вывернутую наизнанку недетскую сказку. "Оля? - Яло." Всё самое помпезное, высокотехнологичное, дорогостоящее, по-сорочьи блестящее стаскивалось в его логово, всем пластмассовым, мусорным, мёртвым становилось оно, едва запускалась махина действа.
А за километры от бастиона Карабаса-Барабаса Добрый Волшебник забрался в театр-шкатулку, заполненную сумеречным светом - дул тихонечко в лбы руктоворным куклам и куклы оживали; поскрипывал дверцей старого шкафа в коммунальной квартире; возил на верёвочке крошечный трамвай, сияющий изнутри тёплым и жёлтым; облачал персонажей представления в задремавшие было на костюмерных складах ватники и плащи; звенел гранёными стаканами, стопками и водочными склянками, привычно по-театральному заполненными водой. Добрый Волшебник перессказывал взрослую книжку непростых, тяжёловесных историй - но волей-неволей превращал её в сказку, потому что не умеет по-другому.
Карабас-Барабас заполняет пространство слепящими прожекторами - выходит чернота. Добрый Волшебник творит в темноте и несёт свет.
Свет и воздух, кислород, кислородная подушка, вызывающая эйфорию.
С жёрдочки хорошо видно, как сужается круг. Как купол театра заполняется кислородом - тягучей, летящей колыбельной, ой да ой, и потерявший было всякую надежду, уставший от бытия и мук совести запойный старик, прочистивший и зарядивший свой маузер обнимает его дуло иссохшимися губами, но вместо выстрела в колыбельную вплетается бегущими по стволу пистолета пальцами флейта, ой да ой, и на жёрдочке начинают размазывать по щекам мокрое, а оно всё течёт и течёт, очищая, смачивая всё, что не так давно ржавело и наждачилось.

***
Я, тащем-то, до сегодняшнего дня всяко плакала каждый день, а когда, случалось, не плакала - день был ещё более тяжёл. Ржавела, живя хуябрь, оставленная дезертиром, организовавшим было завоевательные операции имени меня и сбежавшим с собственноручно созданного театра военных действий - а я, уверовав в "надёжный тыл", менее тщательно, чем обычно, готовилась к хуябрю и как сумела пережить его без поехавшей головы, со слабой бронёй и тонкой соломой - самой не понять. Пустотелой куклой заставляла себя ходить в отравленный разбомбленный тиятр, улыбалась и бодрилась внутри болотца, держала лицо, потому что как не держать лицо перед тем, кто видел тебя сломанной донельзя и вежливо отказался помочь чинить, спасение утопающих дело рук понятно кого. Я ни разу не плакала у моего мозгоправа, рассказывая о самых болезненных сокровенных вещах с каменным щачлом, зато в уголочке коридорного дивана под трансляцию серолицего спектакля, или под "я в дом не пойду, когда придёт Вершинин - скажите мне" - неконтролируемо да, но уже могу об этом писать, и значит - отпустило, значит - прошло. Добрый Волшебник выписал рецепт противоядия, я добрела до аптеки и обезвредила всё, что причиняло боль. Лечит не время как таковое, лечит то, чем ты его заполнил.

Всё хорошо.

@темы: "тиятр", "страдальческий лытыдыбр"

23:39 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Я учусь ждать. Отращиваю, пишу Агате, дзен и хуй, что бы его своевременно положить. Пробую всякое, от чего раньше никакого эффекта, а вчера размазало так, что сначала нафантазировала кучу картинок, которые нарисую, а после лежала и умирала - ну сбивчивое дыхание, ледяные конечности, финалом - чувство пульсации в голове и, собственно, всё, никакого тела на все тридцать квадратов. Никогда не забуду, как мама сказала мне маленькой ни с чего: "умирать - это как засыпать", тогда ещё не было никаких предпосылок к её болезни, но тётки же чуют всё наперёд.. Таки вчера я не засыпала, а растворялась, от пальцев до головы, просеивалась как песок, а потом чо, встала и попиздовала рисовать, придумывая к рисуночку легенду по ходу дела. Ещё чётче убедилась, что совсем не боюсь исчезнуть, потому что что есть у меня кроме того, что внутри? Перекати-поле, ничего стОящего извне.
Почему ты нужен, когда раздаёшь тепло и свет, а как только начинаешь поглощать эти субстанции, вытесняя ими залитые внутрь чернила хуября, как от тебя моментально отстраняются? Экономят свой ресурс, съёбываются сразу, когда вечно улыбчивая Саша становится чёрным и пустотой? Никогда, никогда больше, нахуй, ну.
Так-то всё хорошо, если смотреть на перспективу. Внезапно захотелось татуировку - крошечную на правом запястье, в самом беззащитном месте, белую органику с тонким чёрным контуром, по моим эскизам. Очень долго буду вынашивать и вряд ли когда-то решусь, но зародыш хоть каких-то желаний - это уже прогресс.
Читаю и слушаю лекции по написанию сценариев для комиксов.
Позвали в кино весной.
Работы - выше головы, но ресурса ноль. Тяну себя опять собственной рукой из личного болота, сраный барон Мюнгхаузен, вечный рыцарь самой себя. Как я заебалась тащить на себе всё, и старую хуйню, и новообретённую, просто потому что человек, из-за которого новая хуйня обрелась, оказался, вестимо, не готов к такому неожиданному повороту - партнёр, который чернеет и плачет, достоин только заброшенности, а чо, а разве бывает по-другому?
Да пошло оно всё нахуй.
Через год я даже не вспомню об этом.
Ну.

@темы: "страдальческий лытыдыбр"

22:07 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
21:06 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Самое хуёвое сейчас то, что я
а)не знаю, чего хочу - полное отсутствие желаний и в глобальном, и в повседневных мелочах, а это прямая тропинка к потере себя, и соберись потом попробуй из пыли и серой жижицы обратно в привычную всем Сашу, которая и избу и коня и вообще.
б)понастроила себе иллюзий, что есть человек, который спасёт от всего и в любой момент, а это совсем не так, потому что кто, кроме меня. Потому что всегда кто, кроме меня, и это правильно, но иногда до истерик устаёшь.
Немножечко начала понимать своих подруг, мечтающих от работ в декрет. Ну что бы было на кого переложить ответственность и спрятаться в норе с детёнышем, "я в домике", это вот всё. Декрет, конечно, последнее место, куда я решила бы сбежать, и работа скорее прибежище, чем что-то мешающее жить, но на ручки и обниматься я хочу гораздо чаще, чем что-либо остальное. И эти даже не желания, а базовые потребности делают из меня такого беззащитного моллюска с голым брюшком, что я начинаю жалеть саму себя и уползать в такие норы, из которых вряд ли можно выбраться, не поплутав.
Это внутри, а во внешнем мире я отсиживаю выпускаю спектакль вместо того, что бы снимать в хорошей команде интересное кино, немножечко работаю в перманентном дурдоме бутафорской мастерской Агаты, рисую всякую болезненную хуйню и не менее болезненные автопортретцы, что совсем край, заставляю себя не смотреть сквозь прекрасное, а видеть и фиксировать его, а ещё реву над например случайно удалённым кэшем с запасами сохранённой музыки в вк. Это привычное сезонное бесцветие хуября, и это с первым снегом пройдёт - плавали, знаем, но как муторно сейчас-то, а.

Такое.

@темы: "страдальческий лытыдыбр"

02:04 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Заебись бегать по набережной Невы в дождь - в последнее время я, кажется, убегаю от самой себя, от дурной головы, от злости, тоски - и легче. Ежедневно по шесть километров, огибая Таврик, до Большеохтинского моста под плеерчик и безлюдье - время, которое я провожу действительно в гармонии с собой. Устала от людей, от себя, от необходимости разговаривать ртом из вежливости и от невозможности разговаривать ртом с теми, кто мне действительно нужен. Я страшно расклеилась, амёбу вытаскивают исключительно пилон и пробежки.
Где ещё ныть, как не здесь? Какого чёрта, например, мне напоминают о карасике люди, которые в курсе происходивших событий, стоит только начать отвлекаться и не скучать так сильно, как раньше. Если карасик напоминает о себе сам - я теплею нутром и свечусь фосфором, потом правда отходняки, если напоминают другие, осведомлённые - сворачиваюсь в горгоний клубок и замыкаюсь в себе. Потому что фантомные боли, потому что я тоскую по тактильности, потому что многое не успела. Невозможно перестать хотеть трогать жабры и чешую, вместо этого я сублимирую в беспомощный рисовач, как же сложно сняться с человека, боже ж ты мой.
Такое.
Всё хорошо.

@темы: "дрессировка тараканов", "карасиная тоска", "ностальгическое", "страдальческий лытыдыбр"

00:34 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"..Я уже могу без тебя как угодно долго,
Где угодно в мире, с кем угодно новым,
Даже не ощущая все это суррогатом.

Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали,
И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больно
И огромно, как обрушение бастиона.
Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами,
От того, что сердце колотится баскетбольно,
Будто в прорезиненное покрытие стадиона.

Вот зачем я ношу браслеты во все запястье.
И не сплю часами, и все говорю часами.
Если существует на свете счастье, то это счастье
Пахнет твоими мокрыми волосами.." (с)


От обратного - всё перемешано, скомкано, и внезапно в моей более-менее устроенной жизни случается провис.
С одной стороны - непростыми усилиями подзабытый было уплывший карасик, не подававший доселе никаких признаков жизни оживает, черкнув весточку, и я летаю по театру, улыбаясь глупее некуда. Но эйфория длится недолго, а послевкусие даёт весомый осадок.
С другой стороны - я постепенно переключаюсь на человека, на которого переключаться вообще не стоит, даже вот думать нельзя. Меж тем интересно, как оно всё пойдёт, куда вывезет кривая обмена теплом в крошечных дозах, но на постоянной основе - капельница стоит давно, игла в руке уже почти неощутима, зато зависимость от регулярности вливания физраствора по нарастающей, а это тревожный звонок. Жду, что будет, наблюдаю, тащем-то.

Теперь не о карасиках, а про насущное.
Моя киношенька внезапно закончилась, едва успев начаться - в крайний день проб, с готовым кпп, с прошедшей скучнейшей читкой, с точной датой первого съёмочного нам сообщили, что "Тайны", как и многострадальные славные мои "МВ", будет снимать другая студия. Смена вышестоящего руководства, проблемы с финансированием, такое. Я, честно говоря, вздохнула с облегчением и ситуацию отпустила очень быстро, так как с командой, которая собралась для съёмок, мне было бы суррогатно делать кино. Работа ради работы - не то, чем стоит заниматься по двенадцать часов в сутки с одним выходным в неделю, если делаешь это без любви. Да и после Дениса невозможно снимать ничего, не вздыхая по ушедшим безвозвратно временам "самых лучших в галактике", так что всё к лучшему. Плюс отпустило беспокойство за мои обязательные репертуарные спектакли, которые в марте и апреле чуть ли не через день. Выдохну и досижу сезон до конца, пока не настигнет "Гром".

Театр компенсирует мне всю любовь, которую я недополучаю в других местах. Пока я работала на ненужных пробах, наши выпустили потрясающих, до мурашек прекрасных "Трёх сестёр", невероятно красивых и пробирающих. Я подхватила самый краешек - приняла то, что уже придумано, и поработала премьерные постановки. Из кино я сбегала в БДТ, как возникают посреди ночи дети в спальне родителей, ныряя к взрослым под одеяло и успокаиваясь. Узнав, что съёмки слетели, выдохнула совсем.

Из нерабочего - освоила графический планшет, через многоэтажный мат к эйфории. Села писать маслом мои формалиновые сны наяву, потому что масштаба набросков сепией на крафте уже не хватает. В керамическую мастерскую ходим с Агатой, как котики на запах валерьянки - забрали первую партию чашечек-блюдечек после росписи и обжига, наплодили вторую. Возобновила пилон и зал. Всё это здорово прочищает мою глупую голову, избавляет её от шелухи и трухи.

Всё странно, сыро, провисше - но хорошо.

@темы: "тиятр", "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "пилон", "ностальгическое", "киношенька", "карасиная тоска", "дрессировка тараканов", "гримёрство"

02:51 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Ну чего вот я себя так, знала же.
"Панорама" как город-призрак, заполненная прошлым вдоль-поперёк. Вернулась с проб "Тайн" с саднящей, начавшей было заживать раной внутри рёбрышек, но беспокойные ручки её расковыряли, а оттуда как засочится.. Я глупая, я знала, что так будет, оправдывала своё решение тоской по кино, а кино-то после работы с Денисом - ёбаный суррогат, всё кино в ближайшее время ёбаный суррогат, почему я надеялась, что будет по-другому? Фантомные боли в ампутированном участке мозга, отвечающем за будущее, ломка по непроизошедшему, насколько быстро это проходит? Провела день, как на работе, и очертя голову понеслась в театр, хотя сегодня не мой спектакль - будто домой, под надёжную защиту стен, где всё до одури стабильно, незыблемо. В переполненном зале сидела на балконе на самой верхотуре, на стремянке, оставленной светиками под софитами, болтала ногой, беззвучно ревела на излюбленных сценах, сама себя жалела, сама себя мысленно гладила по голове. Под выпуск "Грозы" всё начиналось, пересмотром "Грозы" всё заканчивается совсем.

Самое глупое и бессильное, что можно сделать - прийти на полчаса раньше всех остальных, открыть гримёрку "мв" ещё работающим ключом и трогать там все предметы, потому что тактильный голод, и на минуточку представлять, что всё по-прежнему. Что ничего, блять, не изменилось, что скоро читка, что хочется обниматься со всеми каждое утро, что ты вовсе не постаревшая за пару месяцев на несколько лет тётка, а красивая тоненькая, в платьишках и смешных колготках, ещё не знающая, что через блок всё кончится и ломать будет страшно. Выворачивать до бессонницы, до желания каждый вечер надраться, до выкуривания пачки в день, когда уже давишься, но поджигаешь ещё одну.

Херушки, сегодня не всё хорошо. И завтра. А там увидим.

@темы: "тиятр", "страдальческий лытыдыбр", "киношенька", "МВ"

00:29 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Понемногу выбираюсь из анабиоза, бесцветности и отсутствия сиюминутных желаний. Делаю всё, что бы повысить ценность в собственных глазах. Внезапно образовались шесть подряд выходных - не помню, когда крайний раз со мной случались такие роскошества, на фоне этого нежданного подарка от БДТшньки я героически хожу к стоматологам (татуированный карасик-хирург со славным плейлистом one love, а терапевт ложится на меня грудью пятого размера каждый раз, когда тянется за чем-нибудь устрашающим), маюсь головой после анестезии, много сплю, немного работаю на съёмках (они хороши, но больно задевают за живое теперь) рисую-рисую-рисую, много читаю и даже иногда пытаюсь смотреть кино.
Поставила ещё одну галочку в списке того, что нужно непременно сделать - рисовач в военно-медицинском музее. Это непросто, когда за тобой шпионит музейная тётенька, а то и сразу две. Я, конечно, спряталась почти моментально в наушники, но ощущение слежки не пропадало. Когда, обойдя всю экспозицию максимально неспешно, я вернулась порисовать колбочку для переливания крови, блюститель музейного порядка слонялась за моей спиной на протяжении всего процесса.

что нарисовалось

Я здесь уже раз третий или четвёртый, но неизменно покрываюсь мурашками, разглядывая пожелтевшие медицинские документы, колбочки со всяким и деревянные ящики, полные аккуратных хирургических инструментов. Читаю пояснения к экспонатам, задумчиво трогаю языком шов во рту - фиолетовыми нитками, откуда даже хирурги в стоматологии вычисляют мой любимый цвет?
Мизантропический выходной - пятый из шести подряд. Рисовач, Коломна в невероятном снегопаде, Солярис в мой любимый период от сумерек до темноты - не может быть так хорошо.

Только ушёл смысл. Осознание, зачем и для чего. Господи, дай мне влюбиться в кого-то, кого можно потрогать. Кто не за километры от меня, а? Пожалуйста.
Я одновременно мальчишка, который по-томсойерски хвастается своими мальчишескими увечьями, петушится и козыряет, и павлин, который прячет свой хвост, ибо не перед кем его распушить. Мне даже не нужно чего-то в ответ, правда, лишь бы было во имя кого перепрыгивать через свою дурную голову.

Ох, господи, а..

@темы: "фото", "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "киношенька", "карасиная тоска"

14:29 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..

Мои целлофановые ребята от первого января.

Подводя итоги, строя планы - от многих слышу, что прошедший год был не оч. Не знаю-не знаю, у меня он был сладеньким, как никогда; мне шестнадцатый подкинул карасика, из-за бессильной привязанности к которому я начала рисовать как не в себя всякую мрачноту. Вытащил рыбку с красным плавничком и почти сразу отпустил обратно в море, а рисовач остался, как остаются от взаимных союзов монокли, аппараты для абсента (привет хрен какой-то ) дети, коты и вот это всё. Наверное, я даже благодарна такому повороту событий. Столько желаний, целей, внушительный трамплин для прыжка выше головы.

Выше своей, разумеется, не прыгнуть, но вот через головы заветных карасиков я перемахиваю дай боже. Благодаря первой великой семилетней тоске я телепортировалась из тесных Подмосковий в большие Петербурги, обросла как большая любимой работой, помелькала в титрах сериалов, которые смотрят родители карасика, так и оставшегося в моём крохотном городе, и отпустило совсем.
Здесь, конечно, задачи сложнее в разы. Внушительная разница в возрасте, несравнимый жизненный опыт, ожидаются не просто прыжки, а гонки на предельных скоростях, но я чо. У меня полтора года на подготовку к плану Х, когда стало понятно, что в гриме мне тесновато, пора брать разгон и мчать дальше, перепрыгивать нынешнего карасика во избежание ещё семи лет невзаимной тоски на расстоянии. Что меня ждёт в семнадцатом? Экстернат, учебники за десятый-одиннадцатый класс и егэ, прокачивание академических рисунка и живописи на курсах при театральной академии, просмотр максимального количества спектаклей вживую и в записи, до чего дотянусь; рисовач из головы, если останутся силы, много спец. литературы. И работа в тиятре в параллель, конечно же, и немножечко в кино. Господи, дай мне памяти, что бы помнить много вещей по учёбе, а карасик что б мелькал где-то в стороночке, просто что бы не забывать, ради чего это всё. Господи, а? Потому что сейчас я думаю о нём каждый день. А когда умышленно равнодушничаю, то наутро помню сны о нём - такие, что не хочется просыпаться, потому что от контраста моментально мертвеешь. Господи, а. Ты же сделаешь так, что карасик останется на периферии, когда через несколько лет в пустом театральном зале на финальном прогоне я буду смотреть уже не на свой грим, а на свою сценографию, на декорации и костюмы по моим эскизам? Заранее спасибо. Конечно, сделаешь, чо.

@темы: "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "карасиная тоска", "тиятр"

17:58 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Ну конечно же, я ничего не сказала. И оправдываю себя, что да, не надо было, и что "наши встречи не бывают последними", найдётся ещё сто тысяч поводов и увидеться, и дотронуться, и да всё же заебись, но..
Несколько пропущенных, пока я херачила грим в бункере женского цеха, где ни интернетов, ни связи, где телефон бесполезный кусок пластика и железа. А потом уже не смогла дозвониться я.
Такие дела, такой день.
Город как-то страшно бесцветно опустел, я снова краткосрочно мертвею и блюю, смотрю сквозь людей, хожу сквозь людей и вместо комикса рисую густую вязкую формалиновую тишину. Липкую и плотную, как смола. И себя в ней - уродливую, распухшую и высохшую одновременно, такую же выцвевшую от формалина, как этот ебучий вакуум вокруг.
Но я придумала одну классную карасиную штуку и буду заниматься ей, ибо не сдаваться, ваще не сдаваться, несмотря на любые обстоятельства, не сдаваться до тех пор, пока не обнаружишь равнодушие в один прекрасный момент или пока тумблер не переключится на другого человека, а у меня это раз в сто лет, так что..



картинос в зачаточном состоянии

"..почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали." (с)

@темы: "карасиная тоска", "рисовач", "страдальческий лытыдыбр", "фото", "чужое"

01:59 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..


Показ с первыми зрителями-студентами вот-вот уже. Два дня и отстреляем, следующий блок допремьерных репетиций уже в январе.

Из-за двух аэрографов с аквой в нашем небольшом цехе (плюс-минус пятнадцать человек актёров и статистов, три часа непрерывного грима) внутренности будто пересыпаны песком, дышать сложно, как через наждачку, даже вне театра. Я так ни разу и не посмотрела прогон целиком, ибо крайние дни тамбуровала баки и выиграла войну, закончив их сегоднячки, а если про ситуацию в целом - нам всем пиздец, мы все умрём.
Мои артисты - самые стойкие оловянные солдатики в мире, но загоняя под парик очередную шпильку, отлепляя тейп звуковиков от пушка на щеке или шее, обдавая кожу щекотной и холодной струёй аэрографа, я морщусь вместе с ними от боли и неудобств. Меняю ребятам раствор для линз пока он спит грею воду в нашем медленном кране после прогона, бегаю за полотенцами в гримёрки, ерошу волосы - и грима ради, и сочувствия для. Почти падаю в обморок на последнем моём, Руслане, от этой мелкодисперсной глицериново-красильной пыли, собираю себя в кулак, аккуратненько сажусь рядом на пол, смотрю снизу вверх, как Рус догримировывается сам. Каждый такой выпуск - действительно война, и как это сближает, чёрт возьми, хоть наша гримёрная братия и гестапо, и сёстры милосердия одновременно, чо уж там.

Мне подсовывают шоколадку за резинку штанов, а её верх прячут под мою же футболку. "На один стакан четыре бутылька" - это наши разговоры в женском цехе, поди пойми, о чём мы, а мы о формуле цвета, замешиваем аквагрим. Смеёмся нервно и оттого особенно громко. Как самый слепой человек гримцеха, я учу одевать линзы моих парней. Андрей - говорю я, иди давай на микрофон и на грим, а Андрей сидит на полу, строит деревянную башню с внуком начальницы цеха. Упав рядом с тарелкой в служебном буфете после начала прогона, ты не чувствуешь вкуса еды - ибо страшно, страшно устал, тебя немного пошатывает и тошнит. Кофе льёшь в себя, как бензин - мерзотный даже в обычные дни, с маленькой дозой молока за вредность. Дома не можешь уснуть, потому что слишком много всего случилось с тобой в этот бесконечный театральный день. Страшно хочется рисовать, читать, лечь и умереть. Это всё про любовь, если что. Только про неё.

ещё картинок про выпуск чуть-чуть

Прежде чем встать и демонстративно уйти с середины спектакля - любого, даже самого плохого и скучного, подумайте на секундочку, вспомнив мою писанину, какой кровищей выпускается это всё.

..На киносходке у Анвара всё меньше наших. Я вваливаюсь в его мансардную мастерскую с очередной репетиции, руки как у трубочиста, взгляд стеклянен и пуст. Оператор Борисыч с порога вручает мне пакетик волшебства в благодарность за неоднократные контрамарки - набор художественных кистей в деревянной коробочке, плакатные перья, и за восторгом я даже не замечаю, как подходит поздороваться приехавший из Минска Денис, в честь которого всё и заверте. За эгегеем я обнаруживаю, что сидящий в нашей компании пиротехник выпускает "Губернатора" вместе со мной, а ещё работает на "Фунте" и "Алисе". И всё, на большую часть вечера я пропадаю для общества, душевно беседуя за тиятр. Моя голова умная, она умеет моментально отсекать всё, чему возврата нет, иногда даже обидно за эту лёгкость отказа от людей, действий, привычной обстановки. Надо двигаться дальше. Без этого никак.

"Я знаю, кому надо показать твои рисунки, кому они понравятся - Могучему!" - говорит мне одна из помрежей. "Саша, я видел твои работы, а ты не хотела бы что-нибудь по нашему Жолдаку нарисовать?" - говорят мне артисты после того, как я неосторожно и неумышленно забыла на малой сцене папку с черкалочками, самыми, конечно, палевными, гологрудые автопортреты, череп оленя, мёртвые гипсовые головы, это вот всё. "Ну ты Фрида Кало!" - это уже девочки-реквизиторы на тот же материал. Мне кажется, рано или поздно я уйду из грима куда-то дальше в театрально-киношно-рисовальческое, сейчас идёт какой-то еле заметный переломный этап, по-другому работает восприятие, очень любопытный процесс. Из одного в другое, из другого в третье. Мне нравится.

Всё хорошо. Это адская, но чертовски интересная карусель.

Всё хорошо.

@темы: "фото", "тиятр", "страдальческий лытыдыбр", "лытыдыбр обыкновенный", "киношенька", "гримёрство", "МВ"

23:24 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Уже не мертвею и не блюю давно, но вторую неделю состояние непрекращающегося похмелья и застойности бытия. Можно даже не пить вечерами - всё равно просыпаешься с тошнотой, тяжёлой головой и отвращением ко всему. "Сон алкоголика крепок, сладок.. или полусладок, или полусух, смотря какое пьёшь" Сны о карасиной тоске, войне, доме и квартире моего детства ярки, терпки и особенно тяжелы.
Карасиная тоска - финальная стадия, тащем-то. Скоро карасик приплывёт из далёкой страны, а потом, вероятно, пропадёт в этой далёкой стране навсегда. И я вот думаю - а стоит ли говорить. Терять нечего, но стоит ли оповещать человека о своей привязанности, в радость или в тягость, мне-то, понятно, будет легче, сказал и отпустил, но думаешь же не только о себе, когда эгегей. Прямо вот хожу и накручиваю в своей глупой голове, открыть рот или не открыть рот. Перспектив никаких, проснуться вместе ещё разок и никогда не увидеться больше будет просто невероятнейшим хеппиэндом. Я ваще не грущу, я чо - поблевала, помертвела, отряхнулась и пошла, просто пространство временно посерело и потеряло вкусы и запахи.

Всё так сложно, а сил на хоть какие-то действия нет. Хочется льнуть и молчать, тишайшей простоты, просто жаться, закрыв глаза. Не разговаривать ртом, подбирая точные, но непременно ни к чему не обязывающие слова. Чему я взрослая тётка, а не маленькая девочка.

Вопрос: при всём вышеописанном - сказали бы ртом при крайней встрече?
1. да 
17  (89.47%)
2. нет 
2  (10.53%)
Всего: 19

@темы: "страдальческий лытыдыбр", "карасиная тоска"

11:27 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Я здесь чаще о насущном, но сегоднячки не только о нём, а про потустороннее тож.
Сон - война, мерзь, холод, общее опустошение. Я иду из Петербургского жилища в жилище детское подмосковное, и везде - у каждого дома, дерева, помойки натыкаюсь на выброшенные зеркала, особенно такие - от трюмо и шкафов, с железными крючками, скрепляющими дерево, амальгамму и стекло. Город, полный отражённого белёсого неба, чёрных голых веток, отблесков и тишины. И понимаешь, что везде, в каждой квартире кто-то умер, и ни одной скатерти, ни одной простыни уже, что бы занавесить все зеркала. В парадных все двери нараспашку, взломанные замки, на моей кухне сидит, вытянув ноги, мужчина с синим раздутым лицом, остекленевшим взглядом, и писк будильника сливается с моим высоким "папа-папа-па.."

А вообще сегодня будет хороший день, так-то. Два "Когда я снова стану маленьким", "Губернатор" выходит на большую сцену после репзала - значит, пойду любоваться с балкона, как мои подопечные осваивают новое пространство, между дневным и вечерним спектаклем - кофичька в "Раде". Боренька вернулся из Берлина и тащит мне второй том Андреева насовсем..

Буду рисовать город, полный зеркал. Чо уж теперь.

UPD:

@темы: "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "ностальгическое", "тиятр"

23:17 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Два дня хотелось мертветь и блевать, алкоголечка не брала, каким чудом не закурила - неясно. Сегодня вроде немного прошло. Никогда не страдаю дольше трёх дней.

Люди, которые не сильно любят или сильно не любят свою работу, не понимают, почему это не трагедия, а наоборот. Когда их работа подходит к логическому завершению, им хорошо. Немного пустовато, непривычно, но хорошо.
Пиздец начинается тогда, когда ты слишком любишь свою работу, вот где настоящая трагедия. Потому что когда любимая работа либо неузнаваемо меняется, либо заканчивается навсегда, тебе в первое время хочется именно этого - мертветь и блевать.

Вот только сегодня приняла наконец, что мв действительно больше нет. Ну то есть они конечно будут, но не со мной и уже совершенно другие, рабочие, сухие, нелюбимые, потому что главное кончилось.
Ребята, вы самые лучшие в галактике. Самые лучшие. Ребята, вы..

И всё. Блевать по-прежнему хочется, но мертвею уже поменьше.

В киношеньке нужно запретить себе привязываться, но скилл пока не прокачан. "Для неё я мою руки, ем какие-то морковки. Только мы теперь в разлуке, мама в городе Прилуки, пятый день в командировке" Я по инерции хожу на пилон, просто потому что привыкла и вроде как надо, но моего коронного стриптиза на мв-11 теперь уже никогда не случится, незачем отращивать стальной пресс, покупать стрипы и брать индивы, не станцую я так, что вся группа после неделю не сможет снимать кино. Я рисую, потому что это один из немногих способов откачать из себя излишки любви - чёрное кровопускание, если оставить внутри, потравит нахер всё, и тогда даже блевать не поможет, только лечь и омертветь.

Ощущение, что я маленькая, а у меня отобрали любимую игрушку. Хуже некуда - отобрать год будущего, такого долгожданного. Ну или хотя бы полгода. Но чо уж теперь.

Дима поделился со мной своими сыренькими фотографиями крайнего блока. Полным комплектом, каждым съёмочным днём, и это такая сокровищница. Хотя бы прошлое у меня отнять не удастся.

____________________________________________________________________________


Любовь киношная и любовь театральная. Киношная - конкретизированная, тактильная, эгоистичная, заставляющая становиться лучше, но интоксикация организма полная. И театральная - бесплотная, рассеянная, очень концентрированная, как капитошка - плещется внутри тихая, пока не ёбнет где-нибудь в совершенно неожиданном месте, и круги по её воде расходятся от меня, но меня же бумерангом и накрывают. Я чуть не разревелась в репзале сегоднячки от того, какие они все. Неузнаваемые в наших серых гримах и обклейках, характерные, талантливые и живучие, семижильные. От того, что я на секундочку задумалась, что могло бы заставить меня уйти от этого оголтелого детского сада. Представила уплывающего навсегда в далёкие дали заветного карасика, это вот конь унёс любимого в далёкую страну, совершила бы я подвиг жены декабриста или осталась бы в тиятре, лелеять выводок своих подопечных, жить скачущей кардиограммой театральной жизни, и да - осталась бы. Потому что театральная любовь к ним ко всем объективно больше и чище, чем болезненная карасиная тоска, когда мало что можешь дать, а только брать - слишком паразитивно.

Это всё пиздец как грустно, конечно, но потом всё будет хорошо. Непременно.

А здесь, спасибо Диме, малая, но самая любимая часть нашего крайнего съёмочного лета. Законсервированная тщательнейшим образом. Случится ли ещё проект, который переплюнет мв по концентрации нежности и любви?

@темы: "чужое", "фото", "тиятр", "страдальческий лытыдыбр", "пилон", "киношенька", "карасиная тоска", "гримёрство", "МВ"

07:07 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
В инстаграмчике по тегу #метновскиевойны10 вылезает всякий сериальный официоз, а по #мв10 - будни съёмочной группы. Я сегоднячки закинула в ленту свой крайний пост с тегом #мв. На 11 сезоне меня не будет. У нас ушли Дениса, и работать на этом проекте с другими режиссёрами я не буду и не хочу. Не смогу обитать в осиротевшем киносемействе, не смогу ходить на работу ради работы. Всё то хуйло, которое кричало на разнообразных сайтах в интернетах "поменяйте режиссёра" - не пробовали крикнуть "поменяйте сценаристов"? Не вам каждый день весь съёмочный период объявляли в рацию "Ребята, вы самые лучшие в галактике! Всем спасибо, смена окончена!", не для вас постоянно рисовались раскадровки, что бы меньше объяснять на пальцах и быстрее снять метраж, не вы воочию наблюдали, как лютое содержимое сценария преобразовывалось во что-то экранно-удобоваримое. Не вам своим примером показывали, что работать можно и нужно в любых условиях - пиздецовая погода, уход одного из главных героев с середины блока, летящий к хуям кпп, урезанные нищебродские сметы, вот это всё.

Денис - первый за долгое-долгое время человек, к которому я испытываю беспрекословное уважение. Из-за которого я начала рисовать как не в себя, начала курить, бросила курить. Человек, обладающий, как я уже писала когда-то, невероятной свободой, тёткам такая не дана, обязательно скатится в пошлость, поэтому я, как сделанная из ребра, старалась быть рядом и хотя бы ей надышаться. Человек, за которым я бы и в огонь и в воду - опять-таки, впервые за долгое-долгое время. Только вот вместо воды и огня - точка невозврата, а от неё два разных вектора.

Под позвоночником рёбра паркета, в трёх с половиной метрах над ними - ассиметричная лепнина, фрейдистские завитушки. Между двумя этими плоскостями, в моей смотрящей эмалевыми глазами на потолок голове - смерч из всего, что попало под руку, бесконтактный эфемерный полтергейст. Вернувшаяся из мастерской Агата, разумеется, застаёт вещи целыми и на своих местах, только одна лежит, распластавшись - выпускает полупрозрачную воронку приторного безникотинового дыма из слизистых на лице, ножки крестиком, змеится провод наушников от живота по груди, расходящийся от точки невозврата в разные стороны, как шов паталогоанатома, ну мы гримёры, чо уж, у каждого своё понятие о пустоте и прекрасном. И ткани лёгких пропитываются каплями глицерина с привкусом сладкой ваты и кофейных зёрен.

Когда всё пиздец - меня спасают только буквы. Сложно отпускать людей, сложно отпускать проекты. Но всё пройдёт. Всё - пройдёт.

Всё, пока.


@темы: "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "киношенька", "МВ"

03:15 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Каждый раз крайний день перед перелётом проживаю как последний - на всякий случай. Завтра будут попытки своё рисовачно-бытовое уместить в ручную кладь, далее кофе перед посадкой, дважды заложенные уши, кофе в отеле после долгой дороги, когда мы придём к стойке администратора прозрачные от недосыпа и сидячей неподвижности. Коматозный душ, смываешь с себя усталость, одревенелость, оставляешь сон без примесей и всё. Белые простыни, долго устраиваешься на незнакомой подушке, прячешься в непривычном одеяле, умираешь моментально, без снов, тебя просто выключают, щёлкает тумблер. Просыпаешься днём, когда светло. Вид на набережную из окна - я подсмотрела всё в инстаграмме тех, кто туда уже прилетел и играет другие спектакли. По нашему времени утро, по времени юга Сибири давно день, светики и монтера уже собирают площадку в театре, в который ты сегодня точно не пойдёшь, ибо главный бездельник, а вместо этого отправишься исследовать город, в который вряд ли бы занесло, кабы не гастроли. Музеюшки, площади и архитектура, парк с заснеженными аттракционами, сидр в каком-нибудь местном баре, который ещё надо квестово найти, повышение градуса ночью в номерах, когда еле живые придут в отель те, кто сегодня вёл войну света, звука и реквизита с незнакомой сценой.
Мне очень нужна эта перезагрузка. Когда пропадает ощущение слабой ниточки близости от того, что в Петербургах сейчас нет самого важного, хочется и самой очертя голову нестись на другой, противоположный конец города, страны, континента.
Перестать делать глупости. Пока я только из них и состою - захлёбываясь в равнодушном недоразделении нежности, слушаю и читаю как маленькая Полозкову, игры слов которой как ножом по сердцу, взращиваю надежды, долго мну сиськи, проёбываюсь, злюсь на себя, трезвею после шампанского среди пилонов на полу, хожу треугольниками Суворовский-Кирочная-Таврическая, вдыхаю весь глицерин из вейпа под реверс в наушниках, ай какая дурочка, тоскую до ощущения физики - тёплой, например, ладони на моих позвонках, хотя под следом твоих пальцев и линий по прошествии времени уже, наверное, новая кожа выросла. Я жить не могу, как скучаю. Я сублимирую во всё - в тренировки и новые синяки, в рисовач мрачняка, в работу, в то, как я обнимаю и клюю в щёку своих подопечных актёров, как трогаю их за плечи и глажу по волосам, как помогаю вынуть занозы и мчу на другой конец театра за перекисью, спиртом, бритвой, за лысым чёртом в ступе, потому что люблю их, люблю всех их, таких мальчишек, одной огромной общей любовью, но ты - ты от них отдельно. Только с тобой за последние ..дцать дней (хорошо, не лет) мне хочется просыпаться.

Завтречка самолёт. Другой конец этой страны, до которого, если иметь в виду все вероятности, можно успешно добраться, а можно не долететь.

Я ужасно скучаю.

@темы: "гастроленьки", "карасиная тоска", "страдальческий лытыдыбр", "тиятр"

04:15 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Как, говорю я вчера под утро Агате, маясь от бессонницы, как несправедливо устроено всё. Три неравнодушных ко мне карасика на площадке, о которых я даже не вспоминаю, не думаю, отмахиваюсь от их редких робких знаков внимания. В свою очередь, мой заветный карасик так же не думает обо мне, и я не воюю уже, я смиряюсь, терпеть не могу быть навязчивой.
В целом-то всё хорошо, но иногда как ёбнет чем-нибудь вроде этой бабской лирики постом ниже - и всё, и ты в нокауте, и во рту солёное с ржавым привкусом. И сразу перед глазами то, что обычно гонишь от себя ссаными тряпками, потому что ты стиснувший зубы мужик, а не кисейная барышня. Бьющаяся венка на шее, ресницы, от пепельного к тёмному узор щетины, а ты настолько близко, что в рассветном сумраке со своей семиединичной близорукостью без линз видишь всё, что не осмеливался разглядеть всё время до, да и теперь рискнул лишь потому, что карасик спит, пульсирующе-беспокойно сжимая во сне твои руки, а ты давишься нежностью и смотришь, смотришь впрок, зная, что скорее всего это одноразовая акция.
Беспомощность, больше всего в этом и без того несовершенном мире я боюсь беспомощности, и ещё - навязываться, когда не знаешь наверняка, насколько нужен и нужен ли вообще.

Нахер, никаких больше случайных бабских лирик. Только треплет то, что я старательно глушу работой, пилоном и рисовачем. И ни в коем случае не другими карасиками, дурацкая моя голова, влюбляющаяся раз в десять лет и обязательно - в кого-нибудь совершенно ёбнутого и тем прекрасного.

Всё хорошо.

@темы: "карасиная тоска", "страдальческий лытыдыбр"

02:38 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Когда карасиная тоска перекрывается сверху злостью, которая жжёт и не находит выхода, а ты, как человек разумный, понимаешь, что карасик ни при чём и агрессии в его адрес быть совсем не должно, самый лучший вариант - направить этот бессильный негатив в полезное русло.
Так что у меня на руках абонемент в личную полдэнс-студию Тани Курочкиной, официально открытую буквально вчера. Вот та самая студия, куда я ездила летом ломать стены и всячески помогать. Восемь занятий - и внезапно к фиту захотелось добавить экзот, потихоньку добываю себе стрипы. Пилон - тот ещё наркотик, с него сложно соскочить, если подсел.
После трёх месяцев перерыва, думала, буду обнулённым днищем. Ибо чем я всё время занималась? Два раза сходила поплавать в зал, через раз отжималась и стояла в планке в ванной, коротая время до окончательного слива воды (коммуналка ж такая коммуналка, чо). Но эгегей - я достойно вспомнила все крутки, почти с первого раза прыгнула в рогатку, сделала птичку и скорпиона - всё то, на чём я в крайний раз остановилась. Поучила новую круточку. На разминке свернулась кольцом, прогнувшись назад и потрогав пальцами ног лоб, спина по-прежнему моё самое сильное место. Делала без мата элементы, в которых висишь вниз головой. Ну, по крайней мере, без того мата, что на полу, мат изо рта, думаю, был, вниз головой сложно контролировать эмоции. Меньше боюсь, злость и агрессия включили лихачество, самое время доказывать себе, что я всё могу.
Синяки россыпью, конечно. Крепатура пока почти не, но завтра спектакль с репетицией на КМТ с его высокими лестницами без лифтов, четыре этажа вверх, два вниз, м - мазохизм.
Злость уляжется, результаты останутся. Всё к лучшему, всё вовремя.

Я всегда добиваюсь всего, чего действительно хочу. И кого - тоже.

Всё хорошо.

@темы: "пилон", "карасиная тоска", "страдальческий лытыдыбр"

15:49 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Глубокой ночью после сложного дня мы идём к Борису, скрипачу из нашего спектакля, пить прихваченное с собой винишко, потому что близко от места крайней халтуры, можно валяться на полу и курить прямо в комнате. Я озверевшая от нон-стопа хеллоуиновских работ и театра, дорогой клуб с наглыми посетителями и караоке, хаос из грима, кисти как пиздец, музыка и плохо поют, громко. Страшно злюсь, хочется покоя и тишины.
Боря кормит нас мандаринками, убалтывает и называет мои ботаническо-органические картинки "эротическими". "Почему, Боренька? Где там эротика?" - "Ну как.. Голые косточки!"

Утром мы героически плетёмся завтракать с Агатой в Каморру, ибо холодильниковая мышь накидывает на шею петлю, а готовить что-то сегодня выше наших сил. Заходим в нонейм булочную рядом с Мытнинским рынком за кофе, смотрим на крохотные эклерчики в витрине. "Хочу быть копирайтером этого заведения!" - заявляю я, выкатившись за дверь со стаканчиком спасительной жижицы - "Эти эклеры надо назвать Член моего бывшего!" Агата секунду молчит, потом громогласно хохочет, мы с ней как полк солдат в казарме, пошло шутим и мерзко радуемся. "А эклеры у Вольчека я назвала бы "Член моего будущего!"
Похмельная вакханалия. Старею, раньше мне не бывало так херовенько после ничтожной дозы алкоголя.

Я много курю, страшно матеюсь, чОрное мрачное веселье, но хочется запомнить этот период. Тороплю декабрь, карасиная тоска сквозит во всём, три съёмочных месяца - ежедневный трепет и тепло, жду, жду.

Таврик за окном лысеет и рыжеет.

Всё хорошо.

@темы: "гримёрство", "карасиная тоска", "рисовач", "страдальческий лытыдыбр"

22:34 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Обезболивающее - это когда у тебя в рюкзаке на алькоровском силиконе покоится ребаунд, на ребаунде специальный пигмент для силикона, что б точно не облажаться, в боковом кармашке вазелин, дома прозет, сколько угодно разного акрила, шпатель, много пустых пластмассовых банок и деревянных палочек, отточенный пластилиновый оттиск на гипсовом слепке, уже с замками и бортиками, и это всё нужно хорошенько смешать, встрясти и употребить, что б отпустило.
И всё равно промахиваюсь - пропорции не точны, дыру не залатать целиком, только кусочек. Это как нурофенчик в таблетках против опиума в уколах. Самое, блять, опустошающее - это когда сначала очень тепло, а потом очень холодно. И ты ничего не можешь с этим поделать, потому что маленький и гордый. Поэтому поворачиваешься спиной, уходишь, а дома валяешься ночью на заоконной крыше легко одетый, положив на железный лист лопатки и позвонки, слушаешь старые плейлисты, выкуриваешь половину пачки за полчаса, давишься пустотой, горькой слюной и тем, что нахер ты не нужен, нахер, нахер. Всё - самообман.
Я крайне редко заинтересовываюсь кем-то настолько, что б Страдатъ. Я слишком циник, и у меня очень завышенные критерии ёбнутости и самодостаточности относительно особей карасиной породы. Но если прилетело - то всё, долгие годы молчаливых наблюдений, трепетная радость от редких встреч, подсчёты нежности и тепла, как сёстры Золушки на балу - хоть блокнот заводи. Ой, тягомотина. Как, блять, как меня угораздило докатиться.
Это не злость, не призыв к жалости, совсем не. Это про то, что хочется покоя и радости, обычного бабско-тёткинского, но искушённый мозг выбирает карасей совсем не с тем химическим составом в крови, который обеспечил бы всё вышеперечисленное. Мозг говорит - эгегей! Когда тебе херово так, что хочется прокусить руку, когда нужно выреветь всё, но глаза сухие - когда вот это всё, ты так чудесно проецируешь свою тошноту и тоску в работу, детка! Давай, загримируй весь город, пропишись в театре, рисуй ещё больше своих мёртвых детских картинок, люби до материнской нежности своих артистов, заботься, как не в себя. Разок можно проснуться вместе с твоим заветным, но - только один раз. Херачь, дорогая. Какие ещё нужны стимулы, кроме законов дедушки Фрейда?

Я всё.

Скоро всё будет хорошо, но пока не. Пока я просто очень много работаю, как не в себя.
И живу без анестезии.

...

@темы: "карасиная тоска", "гримёрство", "страдальческий лытыдыбр", "чужое"

eksha_diary

главная