Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: "карасиная тоска" (список заголовков)
02:04 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Заебись бегать по набережной Невы в дождь - в последнее время я, кажется, убегаю от самой себя, от дурной головы, от злости, тоски - и легче. Ежедневно по шесть километров, огибая Таврик, до Большеохтинского моста под плеерчик и безлюдье - время, которое я провожу действительно в гармонии с собой. Устала от людей, от себя, от необходимости разговаривать ртом из вежливости и от невозможности разговаривать ртом с теми, кто мне действительно нужен. Я страшно расклеилась, амёбу вытаскивают исключительно пилон и пробежки.
Где ещё ныть, как не здесь? Какого чёрта, например, мне напоминают о карасике люди, которые в курсе происходивших событий, стоит только начать отвлекаться и не скучать так сильно, как раньше. Если карасик напоминает о себе сам - я теплею нутром и свечусь фосфором, потом правда отходняки, если напоминают другие, осведомлённые - сворачиваюсь в горгоний клубок и замыкаюсь в себе. Потому что фантомные боли, потому что я тоскую по тактильности, потому что многое не успела. Невозможно перестать хотеть трогать жабры и чешую, вместо этого я сублимирую в беспомощный рисовач, как же сложно сняться с человека, боже ж ты мой.
Такое.
Всё хорошо.

@темы: "дрессировка тараканов", "карасиная тоска", "ностальгическое", "страдальческий лытыдыбр"

16:30 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..




Рисовач - это определённого рода терапия, процесс успокаивает и решает многие вопросы, устаканивает положение вещей в голове. И, тащем-то, рисую я не для того, что б наработать больше материала к моменту поступления, упаси господь, просто всей этой толкучке образов тесненько, они просятся на бумагу, перенашиваются, и что я могу? Особенно острое удовольствие доставляют моменты, когда начинаешь рисовать одну историю, а заканчиваешь совершенно другой, оставляя предыдущую на потом.

Или когда история рождается в процессе, из ничего. Есть, например, походный мой славный блокнотец с тремя видами бумаги - чёрной, белой и крафтом, как раз такой, что б бросить на дно рюкзака и забыть, извлекая по необходимости. Цвет бумаги играет важную роль для такого маньяка графики, как я. Есть сборище необходимых пёрышек, баночек туши, стёрок, маркеров и карандашей - тоже всё крохотное, компактное. Есть спектакль на КМТ, температура, сонно-коматозное бытие, и есть некоторое количество собственных конечностей, которые я очень люблю рисовать с натуры, потому что натура - это вкусно, в отличии от плоских фото, а своя натура никуда не убежит и тем хороша. Дрессировать правую руку попытками изобразить левую начинаешь, что бы отвлечься от тягот бытия, а дома оно обрастает органикой, ботаникой, расцвечивается и расцветает. И приобретает свою предысторию, что по-настоящему важно.

Нужно начать уже дрочить акакдем, цвет, живописные техники, а я как обычно всё.

Ну и немного рисовач-историй под катом - о формалиновом вагоне метро..

..об утешительных карасиных историях..

..кунсткамерных младенцах..

..ещё раз о карасиной тоске..

и, наконец, о керамических опытах - две расписанные после обжига посудины и одна только-только, в жуках, из сырой глины

@темы: "карасиная тоска", "рисовач", "тиятр", "фото"

00:34 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"..Я уже могу без тебя как угодно долго,
Где угодно в мире, с кем угодно новым,
Даже не ощущая все это суррогатом.

Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали,
И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больно
И огромно, как обрушение бастиона.
Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами,
От того, что сердце колотится баскетбольно,
Будто в прорезиненное покрытие стадиона.

Вот зачем я ношу браслеты во все запястье.
И не сплю часами, и все говорю часами.
Если существует на свете счастье, то это счастье
Пахнет твоими мокрыми волосами.." (с)


От обратного - всё перемешано, скомкано, и внезапно в моей более-менее устроенной жизни случается провис.
С одной стороны - непростыми усилиями подзабытый было уплывший карасик, не подававший доселе никаких признаков жизни оживает, черкнув весточку, и я летаю по театру, улыбаясь глупее некуда. Но эйфория длится недолго, а послевкусие даёт весомый осадок.
С другой стороны - я постепенно переключаюсь на человека, на которого переключаться вообще не стоит, даже вот думать нельзя. Меж тем интересно, как оно всё пойдёт, куда вывезет кривая обмена теплом в крошечных дозах, но на постоянной основе - капельница стоит давно, игла в руке уже почти неощутима, зато зависимость от регулярности вливания физраствора по нарастающей, а это тревожный звонок. Жду, что будет, наблюдаю, тащем-то.

Теперь не о карасиках, а про насущное.
Моя киношенька внезапно закончилась, едва успев начаться - в крайний день проб, с готовым кпп, с прошедшей скучнейшей читкой, с точной датой первого съёмочного нам сообщили, что "Тайны", как и многострадальные славные мои "МВ", будет снимать другая студия. Смена вышестоящего руководства, проблемы с финансированием, такое. Я, честно говоря, вздохнула с облегчением и ситуацию отпустила очень быстро, так как с командой, которая собралась для съёмок, мне было бы суррогатно делать кино. Работа ради работы - не то, чем стоит заниматься по двенадцать часов в сутки с одним выходным в неделю, если делаешь это без любви. Да и после Дениса невозможно снимать ничего, не вздыхая по ушедшим безвозвратно временам "самых лучших в галактике", так что всё к лучшему. Плюс отпустило беспокойство за мои обязательные репертуарные спектакли, которые в марте и апреле чуть ли не через день. Выдохну и досижу сезон до конца, пока не настигнет "Гром".

Театр компенсирует мне всю любовь, которую я недополучаю в других местах. Пока я работала на ненужных пробах, наши выпустили потрясающих, до мурашек прекрасных "Трёх сестёр", невероятно красивых и пробирающих. Я подхватила самый краешек - приняла то, что уже придумано, и поработала премьерные постановки. Из кино я сбегала в БДТ, как возникают посреди ночи дети в спальне родителей, ныряя к взрослым под одеяло и успокаиваясь. Узнав, что съёмки слетели, выдохнула совсем.

Из нерабочего - освоила графический планшет, через многоэтажный мат к эйфории. Села писать маслом мои формалиновые сны наяву, потому что масштаба набросков сепией на крафте уже не хватает. В керамическую мастерскую ходим с Агатой, как котики на запах валерьянки - забрали первую партию чашечек-блюдечек после росписи и обжига, наплодили вторую. Возобновила пилон и зал. Всё это здорово прочищает мою глупую голову, избавляет её от шелухи и трухи.

Всё странно, сыро, провисше - но хорошо.

@темы: "тиятр", "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "пилон", "ностальгическое", "киношенька", "карасиная тоска", "дрессировка тараканов", "гримёрство"

22:05 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"..Моё солнце, Бог не садист, не его это гнев и гнёт -
Только обжиг.. Мы все тут мечемся, мельтешим,
А Он смотрит и выжидает, сидит и мнёт
Переносицу указательным и большим..
Срок приходит: нас вынимают на Божий свет, обдувают прах,
Обдают ледяным как небытием.. Кричи
И брыкайся - мой мальчик, это нормальный страх..
Это ты остываешь после Его печи."

Агата затащила меня в керамическую мастерскую, и пока я обтачивала пальцами влажную глину, выпестовывала тоненькие края, выравнивала их стеком и получала удовольствие от погружения в процесс, в сети после нескольких дней отсутствия появился человек, за исчезновение которого с моих радаров я страшно переживала, выдохнули.



Такие милые получились кривулечки - надеюсь, они дождутся меня, страшно занятую в ближайшие месяцы, и я оболью их кракелюром, расрисую муравьиными тропами и ботаникой, а потом уволоку в тиятр. Третий сезон я пью кофе из пластиковых и бумажных стаканчиков, отчасти превращая тиятр в площадку, надо уже как-то обживаться, в конце концов.
Возможность делать руками что-то "маленькое, милое и бесполезное" захватывает и растаскивает меня на сотни крошечных Саш. "Тебе нужно.. заниматься книжной графикой, рисовать настольные игры, бить татуировки или рисовать эскизы для тату, а меня нарисуешь, а можно у тебя фотосессию, а давай ты будешь.." Ребята, ребяяята, выдыхаю я, если я буду заниматься всем, что умею делать, мне некогда будет жить. Я вынашиваю эскизы моей "ботанической мёртвописи" для принтов, что бы из этой принтованной ткани шить простое, без косточек-устрашающих поролонов и верёвочек бельё, просто потому что мне надо, а найти такое я вряд ли где-то смогу. Когда я не могла отыскать в Петербургах нужные мне серёжки из латуни и эпоксидки - начала делать их сама, добывая материалы и заготовки в самых немыслимых местах. Теперь ещё эти керамические штучки. Я догадываюсь, в общем, откуда это всё - из нищего, но изобретательного детства, когда от безысходности из подручных материалов сооружалось то, чем снабжали моих одноклассников более обеспеченные родители. Меня воспитывали с подвывертом, с установкой, что "не нужно, как у всех". В моём доме много читали, много разговаривали, сяськались со мной изо всех сил и многое мастерили своими руками, даже балетки для моих занятий хореографией шила сначала мама, потом я подросла и подхватилась. Огромная библиотека книг по рукоделию, журналы с выкройками, спицы и пряжа, мамина швейная машинка и папины радиотехнические детали, паяльники, инструменты.. Сейчас, будучи взрослой тёткой, я чётко могу проследить, откуда тянется каждая из этих ниточек, что даёт мотивациию, потребности и почему выросло то, что выросло. Очень увлекательный процесс препарирования собственного прошлого. И здоровое любопытство относительно будущего - куда вынесет дальше.

Пока на повестке дня - съёмочный нулевой, немножечко проб и, как и хотелось, подглядывание одним глазом с балкона вечернюю репетицию вылезших на большую сцену "Сестёр" послезавтрашним днём.

Всё хорошо.

@темы: "чужое", "фото", "тиятр", "ностальгическое", "лытыдыбр обыкновенный", "киношенька", "карасиная тоска"

02:51 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"..Моё солнце, Москва гудит, караван идёт. Происходит пятница на земле.." (с)
Это, пока не забыла, про местечковый гримёрный флешмоб "на Губернатора - в платье". Про то, как я прихожу в тиятр в штанах, достаю мой ассиметричный ноэлевский мешок и переодеваюсь в женском цехе за шкафом, разбросав по всем плоскостям уличные вещи, стоя на одной ноге в раззявленном ботиносе и подтягивая чулки. Это про картинки, которые надо рисовать, ибо по-другому не зафиксируешь: дверной проём мужского гримцеха, в полутьме коридора стоит ангел-истребитель Сашечка с серой головой профессора Доуэля, посаженной на розовые, человеческого цвета ключицы. В полном гриме, в махровом белом халате нараспашку, а в руках у него - пинхолообразный фотоаппарат, лакированное дерево и меха гармошечкой, я потом трогала пальцем - невероятная штука! Саша рассаживает Егора, расставляет меня, командует "Замрите!" - и ты, в общем-то, не совсем понимаешь, куда тебя сейчас перенесло, ибо вокруг начало двадцатого века, монохромные персонажи немого кино, космические небожители (которых ты только что своими руками соорудил) один из них снимает тебя на раритетный аппарат, другой позирует, вы не шевелитесь втроём, а вокруг движение и жизнь.
Идёшь на сцену ловить нужных тебе людей и в процессе поисков лицезреешь чёрные молодильные яблоки, столы с длинными рядами серых мертвецов, белый губернаторский гроб - градации бесцветной растяжки от тёмного к светлому. По коридорам бесшумными призраками бродят солдаты в тяжёловесных шинелях с винтовками наперевес, подкрадываются к тебе и говорят растерянно: "а подкрасьте мне, пожалуйста, я нос почесал!"
На эгегей-банкете в честь премьеры ты таки высказываешь Могучему своё робкое "спасибо за спектакль", слышишь ответное спасибо. За соседним символическим столиком внезапно сидит Шевчук, смотревший премьеру (артисты шутят - ДДТ пришло в БДТ), мои девочки шушукаются на предмет "сфотографироваться", и - фотокарму не стряхнёшь - я весь вечер снимаю на телефон своё бабье братство с медийными и с нашими, театральными, непременно оставаясь за кадром, ибо фото с.. - не люблю. "Вы не берёте афтографы у ваших молодых артистов? Вот станут они популярными лет через пять, и к ним не подступишься" - а я отшучиваюсь детским садом, младшей группой и не знаю, как объяснить, что какие афтографы, когда этим молодым и не очень артистам ты варишь кофе, делишься сахаром, зарядками от телефона, таблетками от головы; гладишь по голове, жалеешь, нянькаешься, смеёшься до слёз над их моноспектаклями в гримцехе, и это оставляет в тебе больший след, нежели росчерк на клочке бумаги.
картиносы, как водится.

Идёшь домой, официально накидавшийся на рабочем месте, и понимаешь, что бессильное раскисание в гримёрке мв несравнимо с ежедневной этой волшебной театральной рутиной по накалу страстей, красоте закулисной картинки и любви такой, что не хватает воздуха на вдох, когда она одномоментно обрушивается на тебя вся.

Всё хорошо.

@темы: "фото", "тиятр", "киношенька", "карасиная тоска", "гримёрство", "чужое"

15:52 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
00:29 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Понемногу выбираюсь из анабиоза, бесцветности и отсутствия сиюминутных желаний. Делаю всё, что бы повысить ценность в собственных глазах. Внезапно образовались шесть подряд выходных - не помню, когда крайний раз со мной случались такие роскошества, на фоне этого нежданного подарка от БДТшньки я героически хожу к стоматологам (татуированный карасик-хирург со славным плейлистом one love, а терапевт ложится на меня грудью пятого размера каждый раз, когда тянется за чем-нибудь устрашающим), маюсь головой после анестезии, много сплю, немного работаю на съёмках (они хороши, но больно задевают за живое теперь) рисую-рисую-рисую, много читаю и даже иногда пытаюсь смотреть кино.
Поставила ещё одну галочку в списке того, что нужно непременно сделать - рисовач в военно-медицинском музее. Это непросто, когда за тобой шпионит музейная тётенька, а то и сразу две. Я, конечно, спряталась почти моментально в наушники, но ощущение слежки не пропадало. Когда, обойдя всю экспозицию максимально неспешно, я вернулась порисовать колбочку для переливания крови, блюститель музейного порядка слонялась за моей спиной на протяжении всего процесса.

что нарисовалось

Я здесь уже раз третий или четвёртый, но неизменно покрываюсь мурашками, разглядывая пожелтевшие медицинские документы, колбочки со всяким и деревянные ящики, полные аккуратных хирургических инструментов. Читаю пояснения к экспонатам, задумчиво трогаю языком шов во рту - фиолетовыми нитками, откуда даже хирурги в стоматологии вычисляют мой любимый цвет?
Мизантропический выходной - пятый из шести подряд. Рисовач, Коломна в невероятном снегопаде, Солярис в мой любимый период от сумерек до темноты - не может быть так хорошо.

Только ушёл смысл. Осознание, зачем и для чего. Господи, дай мне влюбиться в кого-то, кого можно потрогать. Кто не за километры от меня, а? Пожалуйста.
Я одновременно мальчишка, который по-томсойерски хвастается своими мальчишескими увечьями, петушится и козыряет, и павлин, который прячет свой хвост, ибо не перед кем его распушить. Мне даже не нужно чего-то в ответ, правда, лишь бы было во имя кого перепрыгивать через свою дурную голову.

Ох, господи, а..

@темы: "фото", "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "киношенька", "карасиная тоска"

14:29 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..

Мои целлофановые ребята от первого января.

Подводя итоги, строя планы - от многих слышу, что прошедший год был не оч. Не знаю-не знаю, у меня он был сладеньким, как никогда; мне шестнадцатый подкинул карасика, из-за бессильной привязанности к которому я начала рисовать как не в себя всякую мрачноту. Вытащил рыбку с красным плавничком и почти сразу отпустил обратно в море, а рисовач остался, как остаются от взаимных союзов монокли, аппараты для абсента (привет хрен какой-то ) дети, коты и вот это всё. Наверное, я даже благодарна такому повороту событий. Столько желаний, целей, внушительный трамплин для прыжка выше головы.

Выше своей, разумеется, не прыгнуть, но вот через головы заветных карасиков я перемахиваю дай боже. Благодаря первой великой семилетней тоске я телепортировалась из тесных Подмосковий в большие Петербурги, обросла как большая любимой работой, помелькала в титрах сериалов, которые смотрят родители карасика, так и оставшегося в моём крохотном городе, и отпустило совсем.
Здесь, конечно, задачи сложнее в разы. Внушительная разница в возрасте, несравнимый жизненный опыт, ожидаются не просто прыжки, а гонки на предельных скоростях, но я чо. У меня полтора года на подготовку к плану Х, когда стало понятно, что в гриме мне тесновато, пора брать разгон и мчать дальше, перепрыгивать нынешнего карасика во избежание ещё семи лет невзаимной тоски на расстоянии. Что меня ждёт в семнадцатом? Экстернат, учебники за десятый-одиннадцатый класс и егэ, прокачивание академических рисунка и живописи на курсах при театральной академии, просмотр максимального количества спектаклей вживую и в записи, до чего дотянусь; рисовач из головы, если останутся силы, много спец. литературы. И работа в тиятре в параллель, конечно же, и немножечко в кино. Господи, дай мне памяти, что бы помнить много вещей по учёбе, а карасик что б мелькал где-то в стороночке, просто что бы не забывать, ради чего это всё. Господи, а? Потому что сейчас я думаю о нём каждый день. А когда умышленно равнодушничаю, то наутро помню сны о нём - такие, что не хочется просыпаться, потому что от контраста моментально мертвеешь. Господи, а. Ты же сделаешь так, что карасик останется на периферии, когда через несколько лет в пустом театральном зале на финальном прогоне я буду смотреть уже не на свой грим, а на свою сценографию, на декорации и костюмы по моим эскизам? Заранее спасибо. Конечно, сделаешь, чо.

@темы: "страдальческий лытыдыбр", "рисовач", "карасиная тоска", "тиятр"

17:58 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Ну конечно же, я ничего не сказала. И оправдываю себя, что да, не надо было, и что "наши встречи не бывают последними", найдётся ещё сто тысяч поводов и увидеться, и дотронуться, и да всё же заебись, но..
Несколько пропущенных, пока я херачила грим в бункере женского цеха, где ни интернетов, ни связи, где телефон бесполезный кусок пластика и железа. А потом уже не смогла дозвониться я.
Такие дела, такой день.
Город как-то страшно бесцветно опустел, я снова краткосрочно мертвею и блюю, смотрю сквозь людей, хожу сквозь людей и вместо комикса рисую густую вязкую формалиновую тишину. Липкую и плотную, как смола. И себя в ней - уродливую, распухшую и высохшую одновременно, такую же выцвевшую от формалина, как этот ебучий вакуум вокруг.
Но я придумала одну классную карасиную штуку и буду заниматься ей, ибо не сдаваться, ваще не сдаваться, несмотря на любые обстоятельства, не сдаваться до тех пор, пока не обнаружишь равнодушие в один прекрасный момент или пока тумблер не переключится на другого человека, а у меня это раз в сто лет, так что..



картинос в зачаточном состоянии

"..почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали." (с)

@темы: "карасиная тоска", "рисовач", "страдальческий лытыдыбр", "фото", "чужое"

23:24 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Уже не мертвею и не блюю давно, но вторую неделю состояние непрекращающегося похмелья и застойности бытия. Можно даже не пить вечерами - всё равно просыпаешься с тошнотой, тяжёлой головой и отвращением ко всему. "Сон алкоголика крепок, сладок.. или полусладок, или полусух, смотря какое пьёшь" Сны о карасиной тоске, войне, доме и квартире моего детства ярки, терпки и особенно тяжелы.
Карасиная тоска - финальная стадия, тащем-то. Скоро карасик приплывёт из далёкой страны, а потом, вероятно, пропадёт в этой далёкой стране навсегда. И я вот думаю - а стоит ли говорить. Терять нечего, но стоит ли оповещать человека о своей привязанности, в радость или в тягость, мне-то, понятно, будет легче, сказал и отпустил, но думаешь же не только о себе, когда эгегей. Прямо вот хожу и накручиваю в своей глупой голове, открыть рот или не открыть рот. Перспектив никаких, проснуться вместе ещё разок и никогда не увидеться больше будет просто невероятнейшим хеппиэндом. Я ваще не грущу, я чо - поблевала, помертвела, отряхнулась и пошла, просто пространство временно посерело и потеряло вкусы и запахи.

Всё так сложно, а сил на хоть какие-то действия нет. Хочется льнуть и молчать, тишайшей простоты, просто жаться, закрыв глаза. Не разговаривать ртом, подбирая точные, но непременно ни к чему не обязывающие слова. Чему я взрослая тётка, а не маленькая девочка.

Вопрос: при всём вышеописанном - сказали бы ртом при крайней встрече?
1. да  17  (89.47%)
2. нет  2  (10.53%)
Всего: 19

@темы: "страдальческий лытыдыбр", "карасиная тоска"

23:17 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Два дня хотелось мертветь и блевать, алкоголечка не брала, каким чудом не закурила - неясно. Сегодня вроде немного прошло. Никогда не страдаю дольше трёх дней.

Люди, которые не сильно любят или сильно не любят свою работу, не понимают, почему это не трагедия, а наоборот. Когда их работа подходит к логическому завершению, им хорошо. Немного пустовато, непривычно, но хорошо.
Пиздец начинается тогда, когда ты слишком любишь свою работу, вот где настоящая трагедия. Потому что когда любимая работа либо неузнаваемо меняется, либо заканчивается навсегда, тебе в первое время хочется именно этого - мертветь и блевать.

Вот только сегодня приняла наконец, что мв действительно больше нет. Ну то есть они конечно будут, но не со мной и уже совершенно другие, рабочие, сухие, нелюбимые, потому что главное кончилось.
Ребята, вы самые лучшие в галактике. Самые лучшие. Ребята, вы..

И всё. Блевать по-прежнему хочется, но мертвею уже поменьше.

В киношеньке нужно запретить себе привязываться, но скилл пока не прокачан. "Для неё я мою руки, ем какие-то морковки. Только мы теперь в разлуке, мама в городе Прилуки, пятый день в командировке" Я по инерции хожу на пилон, просто потому что привыкла и вроде как надо, но моего коронного стриптиза на мв-11 теперь уже никогда не случится, незачем отращивать стальной пресс, покупать стрипы и брать индивы, не станцую я так, что вся группа после неделю не сможет снимать кино. Я рисую, потому что это один из немногих способов откачать из себя излишки любви - чёрное кровопускание, если оставить внутри, потравит нахер всё, и тогда даже блевать не поможет, только лечь и омертветь.

Ощущение, что я маленькая, а у меня отобрали любимую игрушку. Хуже некуда - отобрать год будущего, такого долгожданного. Ну или хотя бы полгода. Но чо уж теперь.

Дима поделился со мной своими сыренькими фотографиями крайнего блока. Полным комплектом, каждым съёмочным днём, и это такая сокровищница. Хотя бы прошлое у меня отнять не удастся.

____________________________________________________________________________


Любовь киношная и любовь театральная. Киношная - конкретизированная, тактильная, эгоистичная, заставляющая становиться лучше, но интоксикация организма полная. И театральная - бесплотная, рассеянная, очень концентрированная, как капитошка - плещется внутри тихая, пока не ёбнет где-нибудь в совершенно неожиданном месте, и круги по её воде расходятся от меня, но меня же бумерангом и накрывают. Я чуть не разревелась в репзале сегоднячки от того, какие они все. Неузнаваемые в наших серых гримах и обклейках, характерные, талантливые и живучие, семижильные. От того, что я на секундочку задумалась, что могло бы заставить меня уйти от этого оголтелого детского сада. Представила уплывающего навсегда в далёкие дали заветного карасика, это вот конь унёс любимого в далёкую страну, совершила бы я подвиг жены декабриста или осталась бы в тиятре, лелеять выводок своих подопечных, жить скачущей кардиограммой театральной жизни, и да - осталась бы. Потому что театральная любовь к ним ко всем объективно больше и чище, чем болезненная карасиная тоска, когда мало что можешь дать, а только брать - слишком паразитивно.

Это всё пиздец как грустно, конечно, но потом всё будет хорошо. Непременно.

А здесь, спасибо Диме, малая, но самая любимая часть нашего крайнего съёмочного лета. Законсервированная тщательнейшим образом. Случится ли ещё проект, который переплюнет мв по концентрации нежности и любви?

@темы: "чужое", "фото", "тиятр", "страдальческий лытыдыбр", "пилон", "киношенька", "карасиная тоска", "гримёрство", "МВ"

19:36 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
"..Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы - ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.

Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними - убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони - и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах - если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили - унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.
Они все равно уйдут.
А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову - чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь - а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ему показать.”
Они уйдут.
А если не захотят уйти сами - ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное - это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.
А чего ты хотела. Ты все знала заранее.
Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.
Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о мужчинах в твоей жизни, останется любимая мужская рубаха, длинная, до середины бедра - можно ходить по дому без шортов, в одних носках.
И на том спасибо.
Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад - без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги - не для кого строить планы, рвать нервы и выщипывать брови.
И потом - они все равно уйдут.
Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.
Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих - и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.
Но ты им правда рада. Ибо они ушли - но ты-то осталась, и они остались в тебе.
И такой большой, кажется, сложный механизм жизни - вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа - ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема - отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?
И когда кто-то из них появляется - да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я... когда мы...
Деточка, послушай, они же все равно уйдут.
И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?
Будда учил: не привязывайся.
“Вали в монастырь, бэйба” - хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.
Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли - но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.
Или выходишь из зала сама. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.
И герои так неуловимо похожи - какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло - он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.
Что-то, видать, во мне.
Чего-то, видать, не хватает - или слишком много дано.
И ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят - и отрешенно так, кивая - да, я так и знала.

И опять не ошиблась."

(с)

@темы: "карасиная тоска", "чужое"

14:21 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Я в Петербургахъ. Пережила три спектакля, три музеюшки, погрузку, алкогольные ночи и, наконец, два обратных самолёта. Вечером мчу на спектакль, хотя лучше бы легла и умерла, ибо два часа сна в отеле, а сидючи в дороге спать совсем не могу.
Грядут очень жаркие недели, я начинаю уставать уже только при одной мысли о них.
И карасиная тоска отчего-то продолжает просачиваться внутрь.

Но всё хорошо.

@темы: "гастроленьки", "карасиная тоска", "тиятр"

03:15 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Каждый раз крайний день перед перелётом проживаю как последний - на всякий случай. Завтра будут попытки своё рисовачно-бытовое уместить в ручную кладь, далее кофе перед посадкой, дважды заложенные уши, кофе в отеле после долгой дороги, когда мы придём к стойке администратора прозрачные от недосыпа и сидячей неподвижности. Коматозный душ, смываешь с себя усталость, одревенелость, оставляешь сон без примесей и всё. Белые простыни, долго устраиваешься на незнакомой подушке, прячешься в непривычном одеяле, умираешь моментально, без снов, тебя просто выключают, щёлкает тумблер. Просыпаешься днём, когда светло. Вид на набережную из окна - я подсмотрела всё в инстаграмме тех, кто туда уже прилетел и играет другие спектакли. По нашему времени утро, по времени юга Сибири давно день, светики и монтера уже собирают площадку в театре, в который ты сегодня точно не пойдёшь, ибо главный бездельник, а вместо этого отправишься исследовать город, в который вряд ли бы занесло, кабы не гастроли. Музеюшки, площади и архитектура, парк с заснеженными аттракционами, сидр в каком-нибудь местном баре, который ещё надо квестово найти, повышение градуса ночью в номерах, когда еле живые придут в отель те, кто сегодня вёл войну света, звука и реквизита с незнакомой сценой.
Мне очень нужна эта перезагрузка. Когда пропадает ощущение слабой ниточки близости от того, что в Петербургах сейчас нет самого важного, хочется и самой очертя голову нестись на другой, противоположный конец города, страны, континента.
Перестать делать глупости. Пока я только из них и состою - захлёбываясь в равнодушном недоразделении нежности, слушаю и читаю как маленькая Полозкову, игры слов которой как ножом по сердцу, взращиваю надежды, долго мну сиськи, проёбываюсь, злюсь на себя, трезвею после шампанского среди пилонов на полу, хожу треугольниками Суворовский-Кирочная-Таврическая, вдыхаю весь глицерин из вейпа под реверс в наушниках, ай какая дурочка, тоскую до ощущения физики - тёплой, например, ладони на моих позвонках, хотя под следом твоих пальцев и линий по прошествии времени уже, наверное, новая кожа выросла. Я жить не могу, как скучаю. Я сублимирую во всё - в тренировки и новые синяки, в рисовач мрачняка, в работу, в то, как я обнимаю и клюю в щёку своих подопечных актёров, как трогаю их за плечи и глажу по волосам, как помогаю вынуть занозы и мчу на другой конец театра за перекисью, спиртом, бритвой, за лысым чёртом в ступе, потому что люблю их, люблю всех их, таких мальчишек, одной огромной общей любовью, но ты - ты от них отдельно. Только с тобой за последние ..дцать дней (хорошо, не лет) мне хочется просыпаться.

Завтречка самолёт. Другой конец этой страны, до которого, если иметь в виду все вероятности, можно успешно добраться, а можно не долететь.

Я ужасно скучаю.

@темы: "гастроленьки", "карасиная тоска", "страдальческий лытыдыбр", "тиятр"

04:15 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Как, говорю я вчера под утро Агате, маясь от бессонницы, как несправедливо устроено всё. Три неравнодушных ко мне карасика на площадке, о которых я даже не вспоминаю, не думаю, отмахиваюсь от их редких робких знаков внимания. В свою очередь, мой заветный карасик так же не думает обо мне, и я не воюю уже, я смиряюсь, терпеть не могу быть навязчивой.
В целом-то всё хорошо, но иногда как ёбнет чем-нибудь вроде этой бабской лирики постом ниже - и всё, и ты в нокауте, и во рту солёное с ржавым привкусом. И сразу перед глазами то, что обычно гонишь от себя ссаными тряпками, потому что ты стиснувший зубы мужик, а не кисейная барышня. Бьющаяся венка на шее, ресницы, от пепельного к тёмному узор щетины, а ты настолько близко, что в рассветном сумраке со своей семиединичной близорукостью без линз видишь всё, что не осмеливался разглядеть всё время до, да и теперь рискнул лишь потому, что карасик спит, пульсирующе-беспокойно сжимая во сне твои руки, а ты давишься нежностью и смотришь, смотришь впрок, зная, что скорее всего это одноразовая акция.
Беспомощность, больше всего в этом и без того несовершенном мире я боюсь беспомощности, и ещё - навязываться, когда не знаешь наверняка, насколько нужен и нужен ли вообще.

Нахер, никаких больше случайных бабских лирик. Только треплет то, что я старательно глушу работой, пилоном и рисовачем. И ни в коем случае не другими карасиками, дурацкая моя голова, влюбляющаяся раз в десять лет и обязательно - в кого-нибудь совершенно ёбнутого и тем прекрасного.

Всё хорошо.

@темы: "карасиная тоска", "страдальческий лытыдыбр"

02:08 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Когда, блять, всё, что ты чувствуешь, кто-то до тебя слово в слово заранее написал.
"Здравствуйте.

я не имею права к Вам обращаться, и мое придушенное приветствие уже за гранью приличий.

здравствуйте.

я не буду просить прощения, в конце концов, я ничего такого не сделала. просто все, что происходит сейчас, — еще одна моя капитуляция перед Вами и изумленное возмущение тех, кто знает нас, но ни о чем не догадывается. для тех, кто знает, что мы дружны, и полагает, что мы всего лишь дружны. и Вы знаете, что я пишу о Вас, но смолчите. я уверена, что после этого чудовищно-откровенного письма Вы не выдадите меня.

я сгораю. я Вас хочу. я так сильно и так давно Вас хочу! ну, право же, я давно не девочка и, черт возьми, я самая настоящая девочка. когда Вы рядом, у меня холодные руки. я не могу есть, когда мы оказываемся в одной компании. когда мы в одной компании, я боюсь пить вино — нервы могут подвести и мое вдруг опьяневшее «я» может не сдержаться и выдать себя.

кружится голова, и тошнота в солнечном сплетении. вот Вы оказываетесь недалеко, и я боюсь смотреть в Вашу сторону. я и из-за этого громко деланно смеюсь. я на повышенных чеканно экзальтированно обсуждаю киев, и сочи, и думу, и арктик санрайз и, чувствуя Ваш беглый заинтересованный взгляд, обмираю под футболкой. я беру бутылку воды и не могу проглотить. вода барахтается перед гортанью, и тут Вы проходите мимо и говорите: «диана, добрый вечер», и улыбаетесь, и идете дальше, а я уже труп, я утонула в глотке воды, я — вирджиния вульф в своем прощальном путешествии по реке.

стулья — столы — кресла — диваны — Ваша одежда — запах людей — как пахнете Вы, как Вы — ошеломительно-дерзкий интерес — ТАМ пахнете. меня знобит, выворачивает, я натыкаюсь на колья своих мыслей, я представляю Вас близко и подскакиваю на матрасе, будто дети на батуте.

близость, близость, близость — желание близости — отвращение от мыслей о близости и опять желание близости. я хочу Вас. хочу к Вам. хочу на Вас. хочу под. это невыносимо. я пишу песню, я пою ее друзьям. им нравится. я закрываю глаза и пою ее Вам, я представляю, что Вы — это они. наверное, это нечестно. это извращение. хотя почему, позвольте узнать? мы — все до единого — заложники своих чувств. не мы их придумали и не нам за них отвечать. кто наделил нас страстью? отдавал он себе отчет в том, какими будут последствия? уверена, нет. он так же, как мы, страдал от страсти, страдал и хотел. и все.
я огромный кувшин с нежностью.

нежность взбивается в масло. масло взбивается в хлопья, хлопья в сметану, сметана в снег, снег в солнце, солнце в песок, песок забивается в горло — я хочу Вас. я схожу с ума. мне все равно, что будет дальше. увы, мне правда, мне правда все равно. я аморальна, похотлива, беззастенчива, и мне плевать на Вашу семью, на Ваших детей и глаза Вашей мамы. одна ночь, всего одна ночь. мне необходимо узнать Ваш вкус. мне необходимо узнать, как пахнет Ваша макушка, и затылок, и шея, и подушечки пальцев, и как Вы кричите, и близко ресницы, и пергамент кожи, эти огромные глаза на изощренном талантливо вылепленном лице. мне необходимо увидеть, как рождаются в Вас слова, где они живут, скулами прочертить траекторию рождения Вашего голоса. мне кажется, я знаю исходную точку Вашей красоты. мне надо в этом убедиться. мне необходимо убедиться в этом. мне абсолютно все равно, что будет после нашей близости. после того, как всю ночь я буду целовать Вас наотмашь и плечи будут гибче березовой коры. не думайте, что я остановлюсь на этом, я дрянь, я хочу Вас. все предельно ясно, четко до последовательности деталей. я охочусь. я сделаю все. я сделаю все. я охочусь на Вас. я сделаю все. простите меня. простите. боже мой, как стыдно, как стыдно. я больна. надо уехать. надо заняться работой. надо согнуть себя в бараний рог и так, капля за каплей, выдавливать из себя желтую слюду страсти. я смогу. я должна. надо купить черное пальто и уехать. улететь. далеко. в чужую страну. надолго. навсегда. прощайте. мое тело висит на ребрах, моя шея висит на ребрах, мое сердце висит на ребрах. какая пустота. какая пустота. какая пустота. я невозвращенец. мне нужно уехать. я уезжаю. я уехала. кельн, дюссельдорф, берлин, берген, орегон, чили, корсика, беркли, день благодарения, лимон, ла бока… бесполезно. всуньте мне нож в спину. я хочу умереть. я умерла. и был театр. и был театр. конечно же он был. по ролям, с буфетом, реверансами в гардеробе, громоподобным восклицанием «диана, как мы рады Вас видеть! Вы, оказывается, любите театр?», мольбами найти черный вход, побегом, брошенной, подаренной гардеробу курткой, я не умею убедительно врать — сразу начинаю заикаться и пропускать буквы в словах, красным лицом жены, белым лицом мужа, следами извести на моей содранной о стену ладони. топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ, и я обрушиваюсь грудью в пролеты лестниц, удивительным, не к месту, образом отмечая, как убоги и обшарпанны гримерки в самом важном питерском театре.

здравствуй — здравствуй-те. и мы скрываемся в подворотнях и падаем вглубь невских колодцев. из-под туфельки вырывается кончик крысиного хвоста. в этот момент ты целуешь меня, и я не успеваю испугаться. ты потом напишешь, что мы целовались по-птичьи. врезалось в память. до сих пор пытаюсь понять, почему тебе так показалось. я только один раз в жизни знала, что смерть стоит страсти, а страсть смерти, и это было в ту ночь. и, чувствуя свой раскаленный живот, я глохла от счастья, и ты все не мог остановиться, и я все не могла остановиться, и твоя майка под мостом, распластанное небо ладони на асфальте, швейцар из англетера поил нас кофе с медом, на рассвете лил дождь, и ты купал меня в ванне и все приговаривал: эта твоя харизма, милая, это твоя харизма. это твоя харизма, милая, это все твоя харизма.

я подарила тебе шинель."

@темы: "чужое", "карасиная тоска"

02:38 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Когда карасиная тоска перекрывается сверху злостью, которая жжёт и не находит выхода, а ты, как человек разумный, понимаешь, что карасик ни при чём и агрессии в его адрес быть совсем не должно, самый лучший вариант - направить этот бессильный негатив в полезное русло.
Так что у меня на руках абонемент в личную полдэнс-студию Тани Курочкиной, официально открытую буквально вчера. Вот та самая студия, куда я ездила летом ломать стены и всячески помогать. Восемь занятий - и внезапно к фиту захотелось добавить экзот, потихоньку добываю себе стрипы. Пилон - тот ещё наркотик, с него сложно соскочить, если подсел.
После трёх месяцев перерыва, думала, буду обнулённым днищем. Ибо чем я всё время занималась? Два раза сходила поплавать в зал, через раз отжималась и стояла в планке в ванной, коротая время до окончательного слива воды (коммуналка ж такая коммуналка, чо). Но эгегей - я достойно вспомнила все крутки, почти с первого раза прыгнула в рогатку, сделала птичку и скорпиона - всё то, на чём я в крайний раз остановилась. Поучила новую круточку. На разминке свернулась кольцом, прогнувшись назад и потрогав пальцами ног лоб, спина по-прежнему моё самое сильное место. Делала без мата элементы, в которых висишь вниз головой. Ну, по крайней мере, без того мата, что на полу, мат изо рта, думаю, был, вниз головой сложно контролировать эмоции. Меньше боюсь, злость и агрессия включили лихачество, самое время доказывать себе, что я всё могу.
Синяки россыпью, конечно. Крепатура пока почти не, но завтра спектакль с репетицией на КМТ с его высокими лестницами без лифтов, четыре этажа вверх, два вниз, м - мазохизм.
Злость уляжется, результаты останутся. Всё к лучшему, всё вовремя.

Я всегда добиваюсь всего, чего действительно хочу. И кого - тоже.

Всё хорошо.

@темы: "пилон", "карасиная тоска", "страдальческий лытыдыбр"

15:49 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Глубокой ночью после сложного дня мы идём к Борису, скрипачу из нашего спектакля, пить прихваченное с собой винишко, потому что близко от места крайней халтуры, можно валяться на полу и курить прямо в комнате. Я озверевшая от нон-стопа хеллоуиновских работ и театра, дорогой клуб с наглыми посетителями и караоке, хаос из грима, кисти как пиздец, музыка и плохо поют, громко. Страшно злюсь, хочется покоя и тишины.
Боря кормит нас мандаринками, убалтывает и называет мои ботаническо-органические картинки "эротическими". "Почему, Боренька? Где там эротика?" - "Ну как.. Голые косточки!"

Утром мы героически плетёмся завтракать с Агатой в Каморру, ибо холодильниковая мышь накидывает на шею петлю, а готовить что-то сегодня выше наших сил. Заходим в нонейм булочную рядом с Мытнинским рынком за кофе, смотрим на крохотные эклерчики в витрине. "Хочу быть копирайтером этого заведения!" - заявляю я, выкатившись за дверь со стаканчиком спасительной жижицы - "Эти эклеры надо назвать Член моего бывшего!" Агата секунду молчит, потом громогласно хохочет, мы с ней как полк солдат в казарме, пошло шутим и мерзко радуемся. "А эклеры у Вольчека я назвала бы "Член моего будущего!"
Похмельная вакханалия. Старею, раньше мне не бывало так херовенько после ничтожной дозы алкоголя.

Я много курю, страшно матеюсь, чОрное мрачное веселье, но хочется запомнить этот период. Тороплю декабрь, карасиная тоска сквозит во всём, три съёмочных месяца - ежедневный трепет и тепло, жду, жду.

Таврик за окном лысеет и рыжеет.

Всё хорошо.

@темы: "гримёрство", "карасиная тоска", "рисовач", "страдальческий лытыдыбр"

22:34 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Обезболивающее - это когда у тебя в рюкзаке на алькоровском силиконе покоится ребаунд, на ребаунде специальный пигмент для силикона, что б точно не облажаться, в боковом кармашке вазелин, дома прозет, сколько угодно разного акрила, шпатель, много пустых пластмассовых банок и деревянных палочек, отточенный пластилиновый оттиск на гипсовом слепке, уже с замками и бортиками, и это всё нужно хорошенько смешать, встрясти и употребить, что б отпустило.
И всё равно промахиваюсь - пропорции не точны, дыру не залатать целиком, только кусочек. Это как нурофенчик в таблетках против опиума в уколах. Самое, блять, опустошающее - это когда сначала очень тепло, а потом очень холодно. И ты ничего не можешь с этим поделать, потому что маленький и гордый. Поэтому поворачиваешься спиной, уходишь, а дома валяешься ночью на заоконной крыше легко одетый, положив на железный лист лопатки и позвонки, слушаешь старые плейлисты, выкуриваешь половину пачки за полчаса, давишься пустотой, горькой слюной и тем, что нахер ты не нужен, нахер, нахер. Всё - самообман.
Я крайне редко заинтересовываюсь кем-то настолько, что б Страдатъ. Я слишком циник, и у меня очень завышенные критерии ёбнутости и самодостаточности относительно особей карасиной породы. Но если прилетело - то всё, долгие годы молчаливых наблюдений, трепетная радость от редких встреч, подсчёты нежности и тепла, как сёстры Золушки на балу - хоть блокнот заводи. Ой, тягомотина. Как, блять, как меня угораздило докатиться.
Это не злость, не призыв к жалости, совсем не. Это про то, что хочется покоя и радости, обычного бабско-тёткинского, но искушённый мозг выбирает карасей совсем не с тем химическим составом в крови, который обеспечил бы всё вышеперечисленное. Мозг говорит - эгегей! Когда тебе херово так, что хочется прокусить руку, когда нужно выреветь всё, но глаза сухие - когда вот это всё, ты так чудесно проецируешь свою тошноту и тоску в работу, детка! Давай, загримируй весь город, пропишись в театре, рисуй ещё больше своих мёртвых детских картинок, люби до материнской нежности своих артистов, заботься, как не в себя. Разок можно проснуться вместе с твоим заветным, но - только один раз. Херачь, дорогая. Какие ещё нужны стимулы, кроме законов дедушки Фрейда?

Я всё.

Скоро всё будет хорошо, но пока не. Пока я просто очень много работаю, как не в себя.
И живу без анестезии.

...

@темы: "карасиная тоска", "гримёрство", "страдальческий лытыдыбр", "чужое"

14:01 

..я боюсь расстаться со своей тоской, я боюсь однажды изменить ей - но нелепо заключать себя в тиски и тонуть в железе мёртвых новостей..
Леплю Хеллбоя, пластический заказ на Хеллоуин. Пока он больше похож на штурмовика в лётных очках на лбу) Обхватила коленками табуретку с гипсовым слепком, цацкаюсь с пластилином и думаю, что со сложившимся последним карасиным пазликом моя жизнь стала невероятно наполненной всем, что нужно человеку для радости.
Хочется орать от избытка эмоций.
Вчера выпустили премьеру, многострадальный "Фунт мяса". Эгегей на банкете, балетные визжат, шутят, фотографируются у афишной растяжки. Артисты ходят кругами у кордебалетной стайки. Любуюсь на них - такие хорошие, красивые, талантливые, моя условная группа детского садика, оголтелая радостная топла. Сижу за столиком с помрежем, звуком и реквизитом, пью морсик, жду, когда меня заберут и увезут домой, но увозящие пока не торопятся. Помреж Ира приносит мне шампанское, после него становится веселее и я улыбаюсь на каждую сказанную фразу, вспоминаем гастроли, вспоминаем выпуск, вспоминаем выпуск Жолдака, эгегегй! Ира говорит - я много лет не курила, а вот теперь покуривать начала. Ира выпускает уже второй подряд спектакль, больше похожий на сумасшедший дом. Звуковик - и я очень долго не курила, в прошлом сезоне поехали на гастроли, в номере я и балкон, соловьи поют. Как тут не закуришь? Мы стоим у служебного входа втроём, курим, почти полночь. "А, Сашка, я тебя ищу" - говорит мне выходящий из театра Андрей, чьё изображение теперь на всех афишах "Фунта мяса" - "Поехали?"

Сегодня "Калека с острова Инишмаан", one love, спектакль №1 для меня. Мы не играли его полгода. Я заранее растекаюсь по моей наблюдательной жёрдочке рядом со светиками на четвёртом, техническом ярусе. Урыдаться, с каким трепетом жду вечера.

лётчик-налётчик

Всё так хорошо, что не может быть так хорошо

@темы: "лытыдыбр обыкновенный", "карасиная тоска", "гримёрство", "фото", "тиятр"

eksha_diary

главная